Тогда она послала ему сообщение: она слышала, что ситуация под контролем и он может позвонить ей, если захочет поговорить.
Семья Юландер жила всего в километре от Пальмгренов. Их дом напоминал дом Густава и Фриды как по форме, так и по цвету.
Чарли оглядела сад и увидела хижину на дереве с канатной дорогой, батут и качели, как в парке.
Всего через несколько секунд после того, как она позвонила, дверь открыл мальчик лет десяти — наискосок позади него стояла девочка на пару лет младше.
— Папа дома? — спросила Чарли.
— А тебе чего? — буркнул мальчик.
— Я хочу с ним поговорить.
Мальчик оглядел ее с подозрением, потом обернулся в глубину дома и громко крикнул:
— Па-пааа!
Чарли услышала быстрые тяжелые шаги вниз по лестнице. Выйдя в прихожую и увидев Чарли, Давид Юландер остановился на месте.
— Что-нибудь случилось? — спросил он.
— Мне просто надо немного побеседовать с вами, — ответила Чарли.
Давид кивнул, потом велел детям пойти наверх в свои комнаты и немного поиграть.
— Но ведь у нас закончилось экранное время! — запротестовала девочка, которая из любопытства все топталась на месте, хотя ее брат уже давно исчез наверху.
— Даю вам еще полчаса, — сказал Давид. — Будете что-нибудь? — обратился он к Чарли. — Чай? Кофе?
— Нет, спасибо.
Казалось, Давид не понял, что Чарли отказалась от кофе, потому что он достал две чашки и принялся делать эспрессо в розовой кофемашине, стоящей на кухонной столешнице.
— Я так надеялся, что вы принесли добрые вести, — сказал он, ставя чашки на стол.
— К сожалению, — ответила Чарли и отпила глоток крепкого кофе. — Я пришла, чтобы задать еще несколько вопросов.
— Спрашивайте, — кивнул Давид.
— Как давно вы с Густавом знакомы?
— Очень давно. С начала школы. Мы ведь учились в одном классе в Адамсберге, а потом вместе основали компанию… да, получается, идем рука об руку почти всю жизнь.
— Как вы могли бы описать ваше сотрудничество?
— Достаточно посмотреть на наши финансовые результаты, — ответил Давид.
— Мы продали нашу компанию за…
— Я знаю, за сколько вы продали вашу компанию, — перебила Чарли.
— Тогда почему спрашиваете?
— Потому что финансовые результаты — это, вероятно, еще не все.
Она посмотрела на Давида, который, похоже, не понимал, о чем еще тут может идти речь.
— Ваши отношения, — продолжала она.
— Он мой лучший друг, — сказал Давид. — Мы оба любим побеждать, так что нам случалось ссориться, но никогда всерьез.
