Я отпила несколько глотков, вспоминая вечеринки в магазе, гашишную и сексодром, и все то, что я разрешала парням делать со мной — из чувства вины? Из чувства благодарности? Или потому, что мне просто нечем было больше заняться?
— Он был драчун — твой папа? — спросила Никки.
— Нет. Он был… добрый. Просто ему немного не повезло — во всем.
И тут я подумала о своем дне рождения, когда мне исполнилось тринадцать — вспомнила бутылочку шампуня, бальзам для волос и мыло, которые папа упаковал в подарочную бумагу, и как я вышвырнула все это, когда он сказал, что это все, что ничего больше нет, что он, к сожалению…
Я вспомнила папину опущенную голову, его поредевшие волосы, слезы, капающие на его потрепанную рубашку — и почувствовала, что хочу умереть и сгнить вместе с ним.
— Тебе было всего тринадцать, — сказала Никки, когда я рассказала им обо всем. — Ты была просто ребенком, мечтавшим о подарках на день рождения.
— И все же я была полной идиоткой, — вздохнула я.
— Ты была маленькая, — сказала Лу.
— Маленькая идиотка.
Я ни слова не сказала о том случае со Сванте в беседке в саду за магазом, о том волшебном состоянии, когда тело мне больше не повиновалось, руки повисли, как тряпки, язык онемел. Не рассказала о лицах, смотревших в окно, о том, как я очнулась на следующий день в убеждении, что мне все приснилось. Ничего не сказала про тот ужас и страх, когда я осознала, что все произошло по-настоящему, в реальности.
18
Стина с Роем уехали, чтобы еще раз поговорить с Густавом.
Чарли послала ей сообщение, что у Паскаля Бюле никого не оказалось дома и что она решила поехать к Давиду Юландеру и расспросить его по поводу деловых отношений между ним, Густавом и Бюле.
Только она припарковала машину перед виллой Юландеров, как позвонил Чалле.
— Как Сэм? — спросила она. — Скажи, что с ним все в порядке.
— С ним все в порядке, — ответил Чалле. — Я только что говорил с Андерсом. Его жена позвонила снова — судя по всему, обошлось сотрясением мозга.
"
"— Ну и хорошо, — ответила Чарли, подумав про себя, что Мария наверняка с самого начала знала, что все не так серьезно, и намеренно преувеличила. Ее бы это нисколько не удивило — учитывая, как Мария вела себя с Андерсом перед разводом и после, без конца манипулируя и устраивая сцены ревности.
— А Грегер? — спросила Чарли. — Он едет?
— Да, я только что говорил с ним, ему осталось около часу езды.
Положив трубку, она набрала Андерса. Он не ответил.
