И если подумать об этом, то даже неудивительно, что он впал в депрессию.
Чарли кивнула.
— Он так и не оправился, — добавил Грегер. — Все перемалывал и перемалывал свою ошибку, и в конце концов мама сказала, что уйдет от него, если он не возьмет себя в руки.
— И что? — спросила Чарли. — Он взял себя в руки?
— Нет. И потом стало еще хуже.
— Так они развелись?
Грегер покачал головой:
— Нет, он… он просто не смог с этим дальше жить. Однажды, когда я пришел домой из школы…
— Я поняла, — тихо пробормотала Чарли.
— Ты можешь больше ничего не говорить.
Внезапно ее охватило желание рассказать ему о той ночи, когда она нашла Бетти, о мухах в комнате, о запахе крови и смерти. Ей захотелось рассказать об охватившей ее панике, о бесплодных попытках реанимировать Бетти. Она хотела сказать, что знает, каково это. Но момент уже был упущен.
— Сколько тебе было лет, когда это случилось? — спросила она.
— Шестнадцать, — ответил Грегер. — За два дня до того мне исполнилось шестнадцать.
— Можно задать тебе вопрос — что ты сделал, чтобы пойти дальше?
— Просто продолжал дышать. Больше ничего.
— Все не так просто.
— Я не сказал, что было легко, — покачал головой Грегер. — Я просто говорю, что я делал. А ты сама? Что ты делала?
— То же самое, — ответила Чарли и допила остатки пива. — В точности то же самое.
27"
"Она идет по тропинке от воды, шагая босиком по корням и сосновой хвое. Бетти зовет ее обедать. Но, когда она приходит домой, там никого нет.
В кухне пусто, в гостиной тоже. Запах железа. Она поднимается по лестнице и видит, что весь второй этаж — курятник, где побывала лиса, вокруг лужи крови, перья и недоеденные куриные тела.
«Что я говорила, моя дорогая? Разве я не предупреждала, что невозможно укротить дикого зверя? Разве я не говорила, что все пойдет к черту?»
Она бежит, снова оказывается в саду. На поляне стоит мужчина без лица, рядом с ним еще один — и еще один. Она оборачивается, смотрит в траву — и вот они, дети.
Мальчик уже провалился в землю, но девочка по-прежнему лежит на поверхности. Ползучие растения оплели холодное тело. И снова голос Бетти: «Ты должна вырвать их с корнем, дорогая моя, иначе они снова прорастут. Все это бесполезно, если ты не вырвешь их с корнями».
Чарли проснулась, задыхаясь, как от быстрого бега. Часы показывали четыре утра.
Давно уже к ней не являлись эти кошмарные сны — но в периоды стресса они всегда возвращались.
