Затем Егри поднял щит, прижал его к створке, снял с пояса топорик, выбрал подходящее место между железными стяжками и несколькими сильными ударами прибил Олегов щит к внутренней стороне вратной створки. Затем отошел на пару шагов, оценил, немного поправил, чтобы щит висел ровно, и, удовлетворенный результатом, махом взлетел в седло.
— Сим моим знаком, — торжественно провозгласил Олег в наступившей тишине. — Беру град кесаря Льва под свое покровительство!
И тронув коня, проехал через ворота на мост, официально покинул византийскую столицу.
Глава 32
Глава тридцать вторая. Убийца
Острое лезвие аккуратно вспороло шелковую ткань шатра. Человек на мгновение замер. Вряд ли кто-то услышал звук разрезаемой ткани. Лагерь русов в эту ночь не спал. Праздновал. Все знали: ромеи покорены. Завтра привезут выкуп. Огромный. И тогда каждый из пришедших к стенам царского города станет несметно богат. А пока пей-гуляй-ликуй! Кто-то, впрочем, уже без памяти валялся на траве, кто-то просто спал — под небом или в шатре, если на палубе своего корабля… Трезвых в эту ночь в лагере не было.
Когда еще у всех, даже ополченцев-юнаков, будет столько доброго ромейского вина, столько диковинных южных фруктов, сладкого винограда и особых ромейских яств. Победа! Обычно она пахнет скверно. Смертью пахнет. Эта — не такова. Радуйтесь!
И радовались. Даже два отрока у входа в шатер — навеселе. Перебрасываются шуточками о том, что делает нынче их батька с красоткой ромейской. Завидуют, конечно. Кому не хочется объездить такую лошадку? О дурном не думают.
А чего стеречься? Победа. И что может угрожать великому князю в самом сердце лагеря русов?
Человек проскользнул внутрь.
Шатер просторен, а внутри темно. Но ориентироваться нетрудно. По звуку дыхания, по запахам…
Человек ступает бесшумно. На нем особая обувь — чулки из тонкой кожи, какая обычно идет на перчатки. Он движется на звук дыхания. Двух дыханий. Одно — размеренное, сильное, второе потише, с легким присвистом…
Нога упирается в раму ложа.
Почти без толчка, но ритм мужского дыхания дает сбой.
Человек замирает. Стоит на одной ноге. Не шевелится. Не дышит. Ждет.
Дыхание спящего выравнивается. Человек медленно, мягко опускает ногу на ковер. Он весь — слух. По звукам двух дыханий он должен определить положение тел. Ошибиться нельзя. Первый удар должен быть нанесен безупречно. Со вторым — попроще. Главное — чтобы баба не закричала."
"Человек мысленно представляет, как лежат тела. Баба — чуть ближе.
