Андрей схватил его за шиворот, хорошенько тряхнул и снова ударил – чтобы унять нездоровую активность. Заорал шофер в кабине, но ненадолго – разбилось стекло, пуля швырнула водителя на пассажирское сиденье.
Андрей присел на корточки, принялся утрамбовывать капитана под колеса. Тот стонал, хватал майора за ноги. Пришлось и самому туда залезть, благо машина была высокой. Фуражка слетела с головы, да и бог с ней. Какие-то железки царапали голову и плечи. Он схватил хрипящего лазутчика за грудки, колотил обо что-то острое и стальное, а потом ударил головой – потемнело в глазах, шатнулось и едва не рассыпалось сознание…
Град свинца гнул металл, рвал шины.
Разлетались куски растерзанного брезентового тента. Бились окна в окрестных домах, но это было предсказуемо, граждан предупредили. Автоматчиков, скопившихся вдоль бортов, били в упор. Некоторые успели выстрелить, но этим их участие в бою и ограничилось. Мертвые тела валялись под колесами. Водитель второго грузовика успел запустить двигатель и включить заднюю передачу.
Но в кабину влетела граната и порвала его, как плюшевого мишку. Нога мертвеца застряла на педали газа, и машина продолжала откатываться. Она ушла с дороги, своротила ограду, заехала на участок госпожи Томель.
Автоматчики бежали за машиной, догнали ее. Рвались вперед оперативники Гордина – азарт охватил. Кто же знал, что в кузове есть еще живые люди! Вылетела граната, за ней еще одна. Осколки повалили людей, надрывали глотку раненые. Двое выпрыгнули из кузова, стали спасаться бегством.
Один оступился, его затянуло под машину. Бедняга крикнул, а потом замолчал – мощные колеса переломили ему хребет. Второго сразили очередью, а потом стреляли по кузову, не зная, остались ли в нем живые…
Когда Андрей выволок из-под «Студебеккера» Нахабцева, стрельба уже прекратилась. Взвод Маркуши понес потери, опергруппе Гордина тоже досталось.
Нахабцев сопротивлялся, махал здоровой рукой, вторая при этом висела плетью, плевался, пытаясь попасть в лицо своему врагу. За каждый такой выкрутас он тут же получал в челюсть, но продолжал нарываться.
Соблазн прикончить негодяя был велик, но тогда зачем все это было затевать? Мощный удар в глаз отправил диверсанта в нокдаун, и на душе стало легче.
Подбежали красноармейцы, поволокли Нахабцева за ограду.
– В гараж его, – прохрипел Гордин, – и глаз с него не спускать!
Он брел, размазывая кровь по лицу. Истошно голосили женщины в домах, но раз кричали, значит, живы. В этой безумной стычке пострадали только военные.
