И Рудин представил, как Баринов в одних трусах сидит на террасе, пьет чай с домашним печеньем и отдыхает от городской духоты.
— Товарищ полковник, ЧП.
— Что такое? — Голос Баринова стал служебно-твердым.
— ЗК покалечил наших.
— Не понял?
— Лейтенанту Сомову повредил правую руку, прапорщику Степанову ключицу, а старшему прапорщику Литвиненко нанес тяжкие телесные повреждения. Угнал нашу «шестерку» и сбросил ее в котлован.
— Ты шутишь?!
— Да какие шутки, товарищ полковник, ребята в хирургии на Пехотной лежат.
— Еду! Жди меня у госпиталя. Генералу докладывал?
— Пока нет.
— Я сам с ним свяжусь.
Рудин зашел в ночной буфет, купил конфеты, яблоки, боржоми. Неудобно было ехать к поверженным бойцам с пустыми руками.
Минут сорок он ходил возле КПП, пока оттуда не вышел дежурный прапорщик и не проверил его документы.
— Я вас, товарищ майор, пропустить не могу, а передачу отнести — это пожалуйста.
— Сейчас начальство подъедет и решит, — ответил Рудин и увидел, как из-за поворота вырвалась генеральская «Волга».
С другой стороны подлетели «жигули» Баринова.
Михеев подошел к Рудину, взглянул на сумку с передачей.
— Ну что, стратеги, обделались?
— Есть малость, — из-за его плеча ответил Баринов.
— Ну, вы даете, — генерал засмеялся. Но тут же, видимо вспомнив, зачем сюда приехал, опять стал серьезным.
Михеев показал прапорщику удостоверение, но тот сказал твердо:
— Извините, товарищ генерал, в такой поздний час без разрешения дежурного пропустить вас не могу.
— Звони дежурному, — вздохнул Михеев.
Минут через двадцать дело разрешилось и их пропустили.
Все трое страдальцев расположились в одной палате. Когда вошел генерала, они вскочили.
— Сидите, бойцы. Вот, Рудин вам подарочки принес, хочет загладить свою вину.
— Да нет его вины, товарищ генерал, — сказал лейтенант Сомов. — Нет его вины.
— А чья есть?
— Ничья. Глупое стечение обстоятельств.
— То есть?
— А то, что мы его ломать не хотели. Приказа такого не было. Должны были напугать, ну, врезать пару раз по мягким частям.
— Ну так что же?
— Мы знали, что он мастер спорта, боксер. Но мы и не таких «уговаривали». Он первый начал, мне руку покалечил, прапорщика Литвиненко подсек и дубинкой моей врезал. Его Коля Степанов по мышцам достал. Так он, как в кино, перекатился и врубил по причинному месту.
— Какому? — хитро прищурившись, спросил генерал.
— По мудям, товарищ генерал, извините за солдатскую прямоту.
— Извиняю. Дальше.
— Согнул он его, дубинку на шею набросил.
