В ней лежал вкладыш с надписью «Всюду».
— Вкладыш этот ты показывай, но не вздумай по нему шляться ни в ЦК, ни в Кремль. Понял?
— Понял, Матвей Кузьмич.
— Вот список интересующих нас людей. У каждого из них есть редкие камни. Займись этим. И помни: ты изымаешь их не для меня, генсека или кого-то еще, они нужны нам для помощи братским партиям.
— Я понимаю, Матвей Кузьмич.
— Тогда иди. Кстати, урку того не нашли?
— Думаю, Матвей Кузьмич, его давно нет в живых.
— Ну, дай бог.
Когда Шорин уехал, Матвей Кузьмич разжег погасшую трубку.
Курил он мало и только трубку. Затягиваясь ароматным дымком, он вновь проговаривал про себя разговор с Сашкой Шориным и остался доволен. Все прошло как нужно. Ему удалось поставить на место этого злобного дурака. Пока он нужен. К сожалению, задуманное им дело мертво без таких, как Шорин.
В сорок седьмом он рекомендовал молодого выпускника Юридического института, комсорга курса Сашу Шорина в секретари Советского райкома ВЛКСМ. Матвей Кузьмич тогда был секретарем МГК ВКП(б).
Он выбрал Шорина не случайно. Будучи проректором Юринститута, Матвей Кузьмич выделил его среди тысячи студентов, приблизил, помог, заставил работать на себя.
Именно благодаря доносам Шорина ему удалось состряпать дело космополитов-юристов. Его заметили и выдвинули в секретари МГК. Тогда он и Шорина подтянул на комсомольскую работу. Сначала секретарем райкома, потом в горком комсомола завотделом.
Когда горком партии возглавил Хрущев, он сразу же нашел общий язык с секретарем, курирующим административные органы.
Матвей Кузьмич знал, на кого ставить. Хрущев был человеком ограниченным, любившим лесть. После ареста Абакумова началась чистка в МГБ. Никита Сергеевич настоял тогда на том, чтобы Матвей Кузьмич стал первым замом московского УМГБ. Через месяц ему присвоили звание генерала. Матвей Кузьмич перетащил Шорина в органы, назначил его начальником отдела, дал майорские погоны. Он не ошибся в своем протеже.
Никто, как Шорин, не умел в управлении придумывать сценарии заговоров.
А однажды Шорин пришел к нему в кабинет и положил на стол пару золотых швейцарских часов, золотой портсигар работы Фаберже и кулон с бриллиантами.
— Что это? — спросил Матвей Кузьмич.
— При обыске нашли, у академика Полунина. Протокол изъятия оформили, всё как положено. Все ушли, я решил осмотреться, нет ли документов от английского резидента. Пошукал и эти цацки нашел.
