Ответь мне, какую опасность для нас представляет этот человек? Тогда я тебе отвечу — никакой! Понимаешь?
— Но вы же читали его статью? — попробовал перебить Матвея Кузьмича Шорин.
— Не перебивай меня, Саша, а слушай. — Он встал, поправил редеющие волосы на голове. Его тонкогубое лицо монаха-инквизитора дернулось, темные глаза стали еще темней.
— Кто такой Ельцов? Когда он встал на нашем пути, это был известный журналист, коммунист, человек, прекрасно выполнивший свой интернациональный долг. Зять замминистра, связи.
Теперь вспомни, когда мы выкинули его из газеты, из второго издания страны, и он пошел работать в «Литературку», вспомни, как резко сократились его связи, а стало быть и влияние. Он выпал из номенклатуры. И сразу стал обычным газетным шелкопером без рода и племени.
— Но он же… — пытался вставить слово Шорин.
— Ты прав, он подумал, что все эти литературные болтуны — особая категория нравственно чистых людей и они помогут ему в его борьбе. При обыске у него отобрали статью. Да знаешь ли ты, что все варианты этого сочинения сразу же попадали ко мне на стол.
Все эти прогрессивные интеллигенты больше других хотели орденов, премий, загранкомандировок. Они сдали его. Ты никогда не спрашивал меня, почему Ельцов со статьей поперся в шашлычную на Пушкинскую, а не в Дом журналистов?
— Почему?
— Да потому что я велел замредактора назначить ему там конспиративную встречу. Он назначил. Ельцова закопали. Прогрессивный журналист к ноябрьским получил «Трудовое Красное Знамя».
Теперь он вернулся, и ты пытаешься выгнать его из Москвы.
А кто вернулся-то? Известный журналист? Нет. Коммунист? Партия разобралась с ним. Вернулся бывший боксер, ставший тренером у пацанов. Так кого мы должны бояться? Судимого мастера спорта? То, что он стал учить мальчишек драться, а не побежал по редакциям в расчете устроиться, говорит о том, что Ельцов правильно оценил свое положение. И поверь мне, года через два-три он станет известным тренером.
Партия наказывает, Саша, а не уничтожает. Ты сам тому яркий пример.
Партия дала Ельцову еще один шанс. Пусть работает. У тебя с ним личные счеты по женской части. Решай их без моей помощи.
Это что касается твоей просьбы. А теперь о деле. К сожалению, даже я не могу дать распоряжение поставить на твою квартиру спецсвязь. Ни АТС-1, ни АТС-2. Это все под недремлющим оком КГБ. Шорину там светиться ни к чему. А телефон в машине у тебя будет. Вот удостоверение Совмина."
"Матвей Кузьмич вытащил из кармана шорт алую сафьяновую книжечку.
