Когда вышли на улицу, Ястреб сказал Пахомову:
— Вы его подождите, увезите за город и искалечьте.
— Прибить?
— Нет, калекой сделайте и хватит с него.
Вечером к нему прилетел Шорин, он был ослепительно элегантен. Вошел в квартиру, огляделся.
— У тебя все по-старому. Пора уже своим жильем обзаводиться, сколько снимать чужие углы будешь? Раньше у тебя коньячком да табаком хорошим пахло, а теперь лекарствами. Совсем плохо стало? — В голосе Шорина Ястреб уловил сочувственные нотки.
— Ты лечись, все дела брось и лечись.
Ты мне здоровый нужен. Я без тебя как без рук.
— Спасибо, Умный…
— Сколько я тебе говорил, забудь ты эту кликуху.
— Извини, Саша, привычка дурацкая. За хорошие слова спасибо. Садись.
Шорин опустился в кресло рядом с журнальным столиком.
— Ну давай.
Ястреб вынул из бара пакет, положил на стол.
— Это что?
— Твои деньги.
— Как так?
— Мой человек к старухе пришел и чуть не завалился. Там народу лом было, — вдохновенно соврал Ястреб.
— Правильно, — довольно усмехнулся Шорин, — не врет твой крадун.
В тот день старушка Манташева преставилась. Так что народу там было много. А почему ты передал мне, что дело сделано?
— Ты телефон в машине исправь, я сказал: дело делается.
— Понятно.
Шорин взял конверт, бросил в кейс.
— Где ключи?
— У меня.
— Береги, они могут пригодиться. Теперь, что с цеховиками?
— Ребята область пропахали, собрали бабки.
Ястреб открыл шкаф, потащил вытертую синюю сумку, набитую доверху.
— Сколько здесь?
— Пятьсот двадцать одна тысяча.
— Значит, так, — Шорин закурил, — двадцать одну тысячу — ребятам.
Пятьдесят — тебе на лекарства, остальное на дело.
Ястреб усмехнулся. Он точно знал, что еще тысяч пятьдесят разойдутся по карманам ментов, секретарей райкомов, остальное — добыча шефа. Каждый квартал люди Ястреба собирали дань с цеховиков. Каждые четыре месяца Шорин получал по полмиллиона. Правда, Ястреб догадывался, что и Умному приходилось отстегивать кому-то, но все равно доля его была немалой.
— Ладно, боевой товарищ. — Шорин встал.
— Пойду я. А ты лечись, ляг в больницу, пока особых дел не предвидится.
Шорин вышел от Ястреба, сел в машину и поехал домой. На Пушкинской гаишник, увидев «мерседес» с антенной и спецномерами, перекрыл палкой движение, пропуская машину. Он успел еще козырнуть, что особо порадовало Шорина.
Дома он разложил деньги, отобрал самые крупные бумажки, отсчитал двести тысяч и уложил их в кейс. Потом набрал известный ему номер.
— Да, — ответила трубка.
— Это я.
