— Ну?
— Хотел подвезти документы.
— Вези. Жду. Удостоверение наше у тебя есть.
Аппарат Рытова находился в здании Совмина. Шорин подъехал, приказал шоферу поставить машину и, важно помахивая кейсом, пошел к тяжелым дверям. На входе показал удостоверение прапорщику-чекисту, подошел к лифту.
Вот и нужный этаж. Здесь опять контролер. Внимательно посмотрел удостоверение.
— Идите, — приложил руку к козырьку.
В приемной Самого, несмотря на позднее время, секретарша и помощники на месте. Даже просители у стеночки на стульях сидят.
Полный генерал с медалью лауреата Ленинской премии и мужик в черном костюме с депутатским значком. Он, видимо, нервничал, постоянно вытирал мокрое от пота лицо, хотя в приемной было прохладно, кондиционер гнал по комнате прохладный ветерок.
Помощник холодно посмотрел на Шорина.
— Сейчас доложу.
Он поднял трубку, что-то сказал тихо.
— Вас ждут. — Он распахнул перед Шориным огромные дубовые двери.
Сколько раз заходил Шорин в кабинет Рытова, столько раз поражался его размерам.
Матвей Кузьмич сидел за огромным письменным столом в глубине. От дверей до него можно было вполне спокойно на велосипеде доехать.
— Проходи! — Рытов махнул рукой.
Шорин подошел, сел на стул у приставного стола, положил на него кейс. Рытов взял его, махнул Шорину, приглашая следовать за ним. Они вошли в дверь, замаскированную под шкаф, и оказались в так называемой комнате отдыха, вернее в двухкомнатном номере люкс, обставленном антикварной мебелью из гостиницы «Гранд-Отель», которую снесли десять лет назад.
— Садись. — Рытов указал рукой на кресло, подошел к стене, отодвинул дубовую панель. Шорин увидел дверцы современного сейфа с электронным замком.
Рытов набрал нужную комбинацию. Раздался мелодичный зуммер, и металлические дверцы распахнулись. Не считая, Матвей Кузьмич побросал пачки денег в глубь сейфа, закрыл дверцу, набрал код. Отошел от сейфа, потянулся сладко, хитро посмотрел на Шорина.
— Ну как жизнь, товарищ советник?
— Все слава богу, Матвей Кузьмич.
— Приятно слышать. Приятно. Ты дачку неплохую купил, дошли до меня слухи.
— Приобрел, Матвей Кузьмич.
— Это дело хорошее. Тебе здоровье беречь надо. Ты, Сашка, для нашего дела человек весьма полезный. Жаль, что у тебя пятно в биографии…
— Так я это пятно стер."
"— Это ты у Щелокова его стер. А у Андропова оно навечно осталось. А жаль. Двинул бы я тебя на большую работу. Ну что делать.
