Им было лестно посидеть за одним столом с популярным артистом, песни которого распевала вся страна. Вот за такие-то столы и попадали жители солнечной Грузии, приехавшие к Джумберу с просьбой. Они видели, какие люди делят с ним хлеб-соль, поэтому авторитет артиста был в Грузии незыблем. Для особо солидных клиентов на застолье приглашалась Галина Брежнева. На стенах квартиры висели фотографии хозяина с самим Леонидом Ильичом, со Щелоковым, с генпрокурором Руденко.
Бизнес Джумбера был прост, как грабли. Он брал деньги за смягчение приговора.
Такса была стандартной — тридцать тысяч. Получал он деньги с десятерых, а иногда и с пятнадцати просителей. В семи случаях из десяти Верховный суд смягчал приговор. Даже расстрельную статью в трех из пяти кассаций. Тем, чье дело оставалось без изменений, Джумбер честно возвращал деньги. Зато остальные спокойно клал в карман и жил безбедно.
Вот таким человеком был корешман Гиви Джумбер Саришвили.
Ястреб был уверен: если они с умом нажмут на артиста, он отдаст деньги за своего дружка.
А Ястреб точно знал, с какой стороны надавить на Джумбера.
Гиви приехал к Вите Гусю за полчаса до назначенного срока.
— Здравствуй, дорогой, — протянул он руку Вите, — Кулик со Смолиным здесь?
— Ждут тебя, — усмехнулся Витя, — вон в ту комнату иди.
Когда-то квартира Вити Аладушкина, получившего кличку Гусь еще в школе за непропорционально длинную шею, была коммунальной. Жили здесь, кроме Вити, еще пять семей. За очень крутую взятку, посланную на самый верх в Моссовет, квартиру удалось расселить, а Витя получил ордер на всю жилплощадь.
Сделал стильный ремонт и открыл лучший в Москве подпольный катран.
Гиви разговаривал с Гусем в огромном коридоре, стены которого были расписаны старомосковскими сюжетами. Пять дубовых дверей с прекрасными бронзовыми ручками вели в разные комнаты, где катали в карты, бросали кости, угадывали в железку, а в одной расположилась гордость заведения — настоящая рулетка, но функционировала она только ночью.
Гиви подошел к двери, распахнул ее, шагнул в комнату и увидел Ястреба, в шикарном костюме вальяжно развалившегося в кресле.
В руке его матово поблескивал пистолет.
Гиви схватили крепкие ребята, завернули ему руки за спину.
— Значит, пришел долг отдавать, — ощерился Ястреб. — Да нет, ты не возвращать деньги приперся, шашлык гребаный, ты хотел Смолина, Кулика и самого Витю Гуся выпотрошить.
— Ты что, Ястреб, ты что… мамой клянусь… хлебом клянусь…
— Ты свои клятвы для горных баранов оставь.
