Михеев пришел в КГБ двадцать лет назад. Не попал в институт, и его забрали в армию. После окончания полковой школы он получил звание младшего сержанта, но покомандовать отделением не успел, его вызвали в особый отдел дивизии и предложили продолжить учебу в Высшей школе КГБ. Он согласился только потому, что постигать азы контрразведки предстояло в Москве.
После было всякое. Чехословакия, Эфиопия, Афганистан. И если в Праге, проводя активные мероприятия, он всячески отгонял от себя сомнения, то в Эфиопии Михеев увидел, что такое африканский социализм.
Там он впервые понял, что такое коррупция и как она страшна для государства. Режим Менгисту Хайле Мариама просто грабил нищую страну. Именно там майор Борис Михеев понял, что режим в Эфиопии — утрированная копия советского. Именно после Эфиопии он стал верным солдатом Андропова.
…Только дома Михеев успокоился. Самолюбие самолюбием, а дело делом.
Он разделся до трусов, надел заслуженные старые шлепанцы и пошел на кухню готовить ужин. На сковороде шкворчало сало, затопив дно пузырящейся коричневатой пленкой.
Шкварки уже потемнели до нужного цвета и пора было бросать в кипящее сало лук, мелко нарезанные помидоры, а потом заливать все это яйцами.
И в это время зазвонил телефон. Михеев выключил газ, не дай бог сгорит все это великолепие, и выскочил в коридор.
— Да?
— Борис Николаевич, вас ждут через час в условленном месте, — произнес помощник Андропова.
Фирменная яичница откладывается на неопределенное время. Хорошо, что рюмку с устатку не принял.
Юрий Владимирович не любил, когда от подчиненных пахнет спиртным.
Быстро одевшись, нацепив на рубашку сбрую с кобурой, Михеев отрезал кусок черного хлеба, окунул его в расплавленное сало и, жуя на ходу этот замечательный харч, спустился к машине, стоявшей во дворе. Ровно через час его «Нива» свернула в деревне Раздоры на проселок, и в свете фар Михеев увидел два ЗИЛа, стоявших у обочины, и офицеров охраны, перегородивших дорогу.
* * *Рано утром Михеев позвонил полковнику Баринову.
— Виктор Антонович, давайте перед работой погуляем.
— Понял, Борис Николаевич."
"Для особо важных разговоров они встречались в Сокольническом парке. Баринов приехал раньше, приткнул свои «жигули» в тени деревьев, вошел в парк и сел на первую скамейку. Через несколько минут он увидел, как подъехала «Нива» шефа.
Михеев выскочил из машины, перекинул невесомый летний пиджак через плечо и пошел к воротам парка.
Баринов поднялся ему навстречу.
— Доброе утро, Борис Николаевич.
