Ельцов проследил за его взглядом и увидел двух хорошо одетых мужчин, сидевших за угловым столиком.
Перед ними в ведерке находилась бутылка шампанского.
— Кто это, Вовчик?
— Крутой солидняк, я через них немного картинами приторговываю.
— А как они вышли на меня?
— Когда вы проходили мимо, черт дернул за язык сказать, что я тебя знаю. Ты извини меня, масик.
Только близких людей называл Вовчик этой милой кличкой.
— Ништяк, Вовчик. Пошли узнаем, что им нужно.
Они подошли к столу.
— Добрый вечер, — сказал Ельцов.
— Добрый вечер, Юрий Петрович, — ответил один из них, — присаживайтесь к нам.
Сделайте одолжение, Юрий Петрович, уделите нам десять минут. Извините, я не представился. Меня зовут Сергей Сергеевич, а моего друга — Николай Владимирович.
— Очень приятно. — Ельцов отодвинул стул и сел.
Вовчик исчез, словно растворился.
Николай Владимирович ловко открыл бутылку шампанского, стремительно и точно наполнил бокалы.
— За знакомство, — поднял свой бокал Сергей Сергеевич.
Выпили. Шампанское было холодным и приятно пощипывало язык.
Юрий опытным взглядом оценил, как были одеты его новые знакомые. Не часто в Москве можно было встретить таких хорошо прикинутых людей. Скромно, со вкусом и очень дорого. И часы выглядывали из рукава пиджака, тонкие, на ремешке, и, конечно, золотые. Это не московские дельцы, у которых на запястье болтались японские «Сейко» на браслетах. Это люди очень богатые, которым не надо афишировать свое благосостояние.
— Юрий Петрович, — Сергей Сергеевич достал коричневую с выдавленным рисунком пачку «Филип Морис», — прошу.
Ельцов взял, сразу же Николай Владимирович щелкнул золотым «Ронсоном». Ельцов ни минуты не сомневался, что зажигалка была сработана из благородного металла.
— Юрий Петрович, — продолжил его собеседник, — в разговоре с заместителем главного редактора «Литературной газеты» вы сказали, что, кроме магнитофонной записи и шести страниц текста, некто передал вам записную книжку, старинную, с коваными застежками и с шифрованными записями.
Как же он мог забыть о книжке, которую отдал дядьке! Но одно он помнил точно: разговаривая с замом, он мельком упомянул о книжке, но не описывал ее.
— Была какая-то книжка. По вашему описанию похожа, но разобрать, что в ней написано, я не смог. Думаю, ее изъяли при обыске."
"— В описи среди изъятых у вас вещей книжка не значится. У меня есть фотокопия протокола изъятых вещей. Так где же она? — Сергей Сергеевич снова наполнил бокалы.
— Ей-богу, не знаю, — искренне ответил Ельцов.
