— Шубку мне котиковую принесли, а я не знаю, сколько она стоит на самом деле.
— Где шубка-то? — Ревзон встал.
— На втором этаже.
— Пойдемте, скажу вам всю правду.
— Вот спасибо."
"— Я скоренько, — обратился он к Веретенникову и вышел вместе с хорошенькой официанткой.
Веретенников налил себе коньяка, уселся удобно. Ельцов подошел к нему сзади и положил руку на плечо
— Не дергайся, падло, уголовный розыск, руки на стол.
После того как в МУР привезли заплаканную Мелентьеву и изъятые палантин и норковую шубу, Веретенников сказал:
— Ни о каких бриллиантах ничего не знаю.
Все три шубы купил с рук, возле меховой комиссионки в Столешниковом, у усатого человека в черном кожаном пальто и кепке букле. Больше мне сказать нечего.
— Отправьте его в камеру, пусть подумает, — распорядился Ельцов и пошел в другой кабинет, где навзрыд рыдала звезда московской сцены.
— Надежда Николаевна, — Ельцов присел на край стола, закурил папиросу, — мы с вами должны найти выход из этой трагической ситуации. Я, милая моя, верю, что к краже шуб у народной артистки СССР Екатерины Гельцер вы не имеете никакого отношения.
Но, выходит, в вашем доме хранилось краденое, а это уголовно наказуемо.
— Я не знаю… не знаю я… — с интонацией Катюши Масловой произнесла актриса.
— Я вам верю, но поверит ли следствие и суд, вот в чем вопрос. Давайте сделаем так: вы нам скоренько поведайте, куда Веретенников дел бриллианты, а я гарантирую, что вы пойдете как свидетель. Более того, ни в театре, ни ваши друзья ничего не узнают.
— Это правда? — внезапно звучным голосом спросила актриса. Слезы стремительно высохли на ее лице.
— Конечно, правда. Зачем нам, людям, поставленным государством на защиту граждан, преследовать любимицу московских зрителей? Но вы должны нам помочь.
— Что я могу сделать? — Актриса достала из сумочки пудреницу, провела пуховкой по лицу.
— Где бриллианты, моя хорошая?
— У меня их нет, Веретенников отвез все к ювелиру.
— Кому?
— Мохову Анатолию Васильевичу. Он в Столешниковом живет.
— Вот и спасибо. А теперь вас домой проводят. Валерьяночки выпейте и поспите.
Мохова Ельцов знал хорошо. Темный человек, темный и неуязвимый. Несколько раз МУР и ОБХСС пытались привлечь его к ответственности за бриллиантовые дела, и каждый раз какие-то неведомые, но могущественные покровители отмазывали его. Взять Мохова можно было только на краденых вещах.
Они подъехали к его дому около полуночи. Несмотря на позднее время, в Столешниковом толкался народ.
