— Так почему не стал продавать?
— Из-за подкладки.
— А что в ней особенного?
— В самом неприметном месте есть монограмма.
— А ну-ка покажите."
"Ревзон расстелил шубу на столе, распахнул ее и чуть вывернул рукав. Две вытертые от времени, вышитые золотом буквы — Е и Г — отчетливо просматривались на подкладке.
— Шубка-то краденая, Семен Аркадьевич, придется мне ее изъять.
— Я как чувствовал, как чувствовал, поэтому сразу деньги не отдал и вам позвонил.
— Когда вы должны передать деньги?
— Сегодня в семь у Бороды.
— В ресторане ВТО?
— Именно так.
— Кому?
— Павлу Сергеевичу Веретенникову, бывает там такой театральный деятель.
— А вы часто бываете в этом ресторане?
— Завсегдатай, — с гордостью ответил Ревзон.
— Давно ли там этот Веретенников появился?
— Да больше года. Его все знают, человек он широкий. Любовница у него актриса Мелентьева.
— Серьезный господин. А адреса или телефона его не знаете?
— Да он у Мелентьевой живет на Малой Бронной. Что мне делать, Игорь Дмитриевич?
— А ничего особенного.
Берите деньги и в ресторан. Как их передадите, сразу исчезайте.
— Простите, Игорь Дмитриевич, а деньги? Сумма-то немалая.
— Деньги получите после окончания следствия. Все до копейки. Мы их задокументируем, дадим вам расписку. А пока, Семен Аркадьевич, чтобы не дай бог вас за скупку краденого не привлекли, садитесь и пишите на мое имя обо всем, что рассказали.
…Зал ресторана перекрыли плотно. Лучшие муровские опера расселись за разными столиками. Ельцов наблюдал за Ревзоном, у этого человека был подлинный талант агента.
Он сидел за столиком у окна в конце зала, шутил с официанткой, весело пикировался со знакомыми за соседним столом. Вдруг он откинулся на спинку стула, вытащил носовой платок и вытер лысину. Это был условный знак.
В зал вошел высокий, барственного вида человек, одетый в прекрасно сшитый костюм из синей жатки. Он дружески поздоровался с директором ресторана, которого вся театральная и гулявая Москва звала «Борода» из-за смоляной кинжальной бороды, раскланивался со знакомыми.
Ревзон замахал Веретенникову рукой, и тот сел за его стол. Семен Аркадьевич налил ему рюмку коньяка, они выпили. Ревзон положил на стол завернутую в плотную бумагу пачку денег. Павел Сергеевич, не считая, спрятал ее в боковой карман пиджака.
Как было оговорено, к их столу подошла официантка.
— Семен Аркадьевич, не знаю, как вас и просить об этом…
— Что такое?
— Так неудобно…
— Да говорите, моя дорогая.
