— Для себя я уже все давно решил. Все равно когда-нибудь помирать придется. Может, сейчас не самое плохое время. Лето… Осень я не люблю, дождливо!
— А ты молодец, крепко держишься, другие на твоем месте и половину бы не выдержали того, что тебе перепало.
— Я знаю, за что борюсь, за вольную Украину, и не успокоюсь до тех пор, пока на нашей земле ни одного москаля не останется!
— Москаля, говоришь, а что ты тогда со своими воюешь?
— О чем ты?
— Кое-что о тебе собрал. Ты тут мне про москалей все талдычишь, а сам неделю назад семью из шести человек убил.
Все они украинцами были.
— Не знаю, о чем ты говоришь, не было этого. Украинцев я не трогаю!
— А вот я тебе напомню, если у тебя память дырявая… Неделю назад в селе Батоги председателя выбрали. Ты собрал всех жителей и сказал, что, если он покается, не тронешь его.
— И что?
— Покаялся он, а вот ты не сдержал своего слова, сначала твои побратимы жену его изнасиловали, а его, избитого, полуживого, смотреть заставили… А потом его вместе с женой и детьми за селом расстреляли… А трупы их ты велел в колодец скинуть.
— Брешут, не было этого, — равнодушно отмахнулся Гамула. — Кто ж тебе напел такое?
— Этот председатель и рассказал. Чудом уцелел, из колодца выбрался и к нам пришел. А вся семья погибла.
— Повезло ему, крепкий оказался, не часто такого встретишь, — скривился Гамула. — Значит, не ошибся я, москалям служил, знал, к кому шел… Жаль, недобил.
Надо было бы проверить, в другой раз буду поосмотрительнее.
— Другого раза у тебя не будет. Это я тебе обещаю… Мне дальше перечислять? Десять дней назад одна молоденькая украинка вышла замуж за офицера Красной армии, так вы ее насиловали всем взводом, а семью ее всю вырезали. Может, будешь отпираться?
— Не знаю, о чем ты тут гутаришь. А девкам я бы посоветовал кохать кого нужно, тогда и беды не будет. Я хочу увидеть Оксану, комиссар! Больше говорить не стану.
Можешь клещами из меня слова тянуть. — Гамула говорил медленно, с трудом справляясь с навалившимся на него сном.
— Вижу, что разговора у нас не получается… Караул! — На зов в кабинет вошли два автоматчика. — Отведите его в камеру. Спать не давать. Пусть сдохнет от бессонницы!
— Есть, товарищ капитан! — ответил старший караула.
Остап поднялся на некрепких ногах и, пошатываясь, зашагал к выходу.
