Чего он себе надумал? Или четыре года на филфаке в окружении одних девчонок не прошли даром? И почему на него все вешаются? Скользкий, противный тип! А корону себе отрастил до самых небес."
"– А ты за последний год ничего стала, – нагло заявил Эдик, рассматривая меня с ног до головы. – Раньше такой соплячкой была, а теперь настоящая леди. И характер у тебя что надо. Не такая размазня, как Алина.
– Какой же ты урод, – зло сказала я.
– Вот это я и имел в виду, – засмеялся Эдик противным хрипловатым смехом. – Смотри, если Алинка меня обратно не примет, могу к тебе под крылышко, так и быть.
С родней твоей я уже поладил…
Я поверить не могла, что все это он говорит всерьез. По-хорошему, надо было развернуться и уйти. Даже все слова обидные, которые я для него приготовила, вылетели из головы. И взгляд Кравеца был таким изучающим, наглым, неприятным… Воспользовавшись моим замешательством, он продолжил насмешливо:
– Думаешь, я не понял, что ты малолетку этого на дачу привела только для того, чтобы я приревновал? Я же видел, что ты на ходу тогда выдумала свое свидание.
– Тебе лечиться надо, – посоветовала я. – Алина тебя никогда не простит. И чтобы даже не смел появляться на пороге нашего дома.
– Какая дерзкая соплячка, – умилился Эдик. Он отошел от своей машины и подошел ко мне практически вплотную. – А то что? Отшлепаешь меня?
Наклонился ближе и прошептал на ухо:
– Я люблю, когда пожестче. Твоя сестра об этом знает.
Меня после его слов чуть не вывернуло. Я хотела было отпрянуть от Кравеца, но он вдруг схватил меня за талию, силой притянул к себе и впился губами в мои губы.
На мгновение я обмякла от ужаса. Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы мой первый поцелуй произошел вот так – в какой-то подворотне, помимо моей воли, с человеком, которого я ненавижу всей душой. У меня не было ни сил, ни возможности закричать. Воздуха не хватало. Только сейчас я почувствовала, что от Кравеца пахнет алкоголем. Он что, прямо в универе на парах водку глушил со своими приятелями? А может, все-таки с горя? Все мысли вихрем проносились в моей голове.
Ноги ослабли, и я ощутила давящую, неприятную горечь… Остервенело принялась отталкивать Кравеца, но мне это оказалось не по силам. Оставалось только мычать. Но я все же нашла решение: со всей силы укусила этого придурка за губу, и он наконец отпрянул.
– Ты что делаешь? – взвизгнул Эдик, схватившись за губу, из которой сочилась кровь.
Вместо ответа я занесла ладонь и еще влепила ему звонкую оплеуху.
