Лобов быстро прошел вперед, миновал пустую кухню с неубранным столом, ванную, в которой лилась вода и женский голос напевал какой-то шлягер. Сердце бешено колотилось, он вспомнил дурацкий вопрос стажера, но тут же отогнал ненужные мысли и рывком открыл правую дверь. В разобранной кровати с несвежим скомканным бельем лежал огромный мужчина в одних семейных трусах из черного сатина. Заложив руки под голову, он курил и меланхолично пускал сизый дым в потолок. Завидев Лобова, он с удивительной ловкостью вскочил, искаженное злобой лицо не сулило ничего хорошего.
– На пол! Ложись! – как можно страшнее заорал капитан, целясь в голову гиганту.
– Ложись, сука! – рявкнул сзади подоспевший вовремя Говоров.
Тут же со стороны коридора донеслись выстрелы:
– Бах! Бах!
Грохот выстрелов сыграл роль ножа, полоснувшего по натянутым нервам.
– Ложись, убью! – Лобов выстрелил богатырю под ноги. Из старинного паркета полетели щепки.
Выругавшись, детина повалился на пол. В комнату ворвались Федоров и Шейко. Все четверо навалились на поверженного богатыря, надели наручники.
– Убивают! Помогите! – раздался истерический женский крик. Кричала изрядно выпившая девица, выскочившая из ванной. Вместо одежды на ней было одно полотенце, и то она держала его в руке. – Милиция! Убивают!
Оттолкнув ее, Лобов бросился искать Руткова. Дверь напротив кухни была открыта, на пороге стоял растерянный сержант с автоматом наизготовку. Отодвинув его, капитан зашел в комнату.
На полу, в луже крови, лежал голый гигант, присевший рядом на корточки Рутков щупал ему пульс на шее.
На кровати, накрывшись с головой одеялом, визгливо выла женщина, голые ноги с облупившимся педикюром торчали наружу.
– Что случилось? – спросил Лобов.
– Да, вот, – Рутков был бледен как мел. – Он вскочил, полез под подушку, я и выстрелил машинально… А под подушкой у него ничего не было. Видимо, по привычке решил ствол нащупать… А оно теперь видишь, как оборачивается: застрелил безоружного!
– Он и без оружия опасен! Кулаком ударит – и голова отлетит!
– Это когда с ним один на один вышел… А те, кто разбираться будут, они ведь в безопасных кабинетах сидят и его кулаков не видят.
Да и не интересуют они их. Их бумаги интересуют. В вооруженного стрелял – одна песня, в безоружного – другая…
– Ну, значит, бумаги нужно привести в соответствие… Это же опасный зверюга… С ним все средства хороши…
– Я тоже так думаю, – кивнул Рутков. – Отправь пэпээсника и закрой дверь.
Лобов подошел к сержанту.
