На восьмые сутки, к вечеру, возбужденный Ковбой позвонил капитану из автомата:
– Они здесь, оба! Здоровенные жлобы! Волын при них, вроде, нет – не видно, а там кто знает… С каким-то приблатненным пиво пьют и трут о чем-то! Давай, быстро, а то слиняют!
Через полчаса к «Встрече» подтянулась бригада наружного наблюдения, которая как раз успела засечь выходящих из бара фигурантов и «села им на хвост», докладывая по рации маршрут инициатору разработки. Лобов доложил обстановку Руткову, тот сразу поднял свой отдел на ноги.
Топтуны «дотащили груз» до старого четырехэтажного дома, стоящего в глубине двора, из которого имелись четыре выхода. Похоже, здесь братья собирались переночевать. Но утра дожидаться, естественно, никто не стал. Группа захвата уже была собрана. Кроме Руткова в нее вошли опера Лобов, Федосеев, Говоров, участковый Шейко и два пэпээсника с автоматами. Они немедленно набились в микроавтобус и выехали в адрес. В последний момент взяли и напросившегося с ними Глумова.
– Дослать патроны! – скомандовал Рутков, когда автобус тронулся.
– Только осторожно, стволы в пол!
Защелкали затворы.
– По нашей информации оружия при них нет, но надо быть готовыми ко всему! – сказал Рутков. – Если что – валить!
– А мне пистолет дадите? – спросил Глумов.
– Тебе не положено, – ответил за начальника Лобов.
Но Рутков, который никогда не отличался формализмом, вынул из заднего кармана маленький браунинг, подбросил на ладони:
– Хочешь – возьми. Это не табельный, я его когда-то давно у бандитов отнял.
Только скажи, стрелять сможешь?
– Конечно, – ответил стажер. – Нас же учили. У меня по «огневой» пятерка была!
– Я не про то. В человека выстрелить сможешь?
Глумов замялся.
– Не знаю…
– Тогда незачем он тебе, – Рутков спрятал пистолетик обратно и повернулся к участковому.
– Что это за дом? Контингент жильцов?
– Да он под снос, треть квартир отселена. Кто-то сдает освободившиеся квартиры, кто-то сам занимает. Неразбериха, в общем…
– Так участковый и должен навести разбериху!
– Говорить легко, – негромко буркнул Шейко.
Дальнейший путь прошел в молчании. Глумов, правда, пытался расспросить у Лобова, волнуется ли он, но капитан, потеряв обычную сдержанность наставника, послал стажера по хорошо известному на Руси короткому адресу. Наконец, микроавтобус заехал в типичный ленинградский двор – пронизывающую квартал анфиладу из трех или четырех «проходняков», переходящих один в другой и выходящих на дальнюю улицу. Остановились у первой подворотни.
