За что?
Мы просто вынуждены временно жить под одной крышей. Ремизов просто вежлив со мной. Никаких намеков, флирта, долгих взглядом. Ничего! И тем не менее я увлеклась. Мои мысли все чаще о нем: где он, с кем, как проводит время, вспоминает ли о своей фиктивной жене, или забывает о ее существовании сразу, как только переступает через порог? Интересна ли я ему хоть сколько-нибудь, или он просто ждет, когда этот год пройдет.
Это так глупо, что стыдно признаваться самой себе.
И в то же время мучительно больно.
Когда вынужден улыбаться, прятать непонятные эмоции и делать вид, что тебе все равно, что тебя вообще ничего не трогает, и ты как белочка просто радуешься жизни и орешкам.
Я боялась глубже заглядывать в саму себе, боялась подробнее разбираться в этих неожиданных и совершенно ненужных чувствах, потому что там, под слоем отрицания и наивной веры, что все это глупости, которые обязательно пройдут, могло быть гораздо хуже.
Могло выяснится, что это не просто увлеченность на фоне стресса, а что-то куда более серьезное и необратимое.
К таким откровениям я не готова. Я их не хочу.
Так и не прикоснувшись к спящему мужу, я тихо вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь. Пусть спит.
К тому моменту, как у Ремизова прозвенел будильник, я уже была полностью готова к новому дню. Завтрак на плите, макияж на лице, даже прическа и та готова, оставалось только одеться и все, вперед к новым свершениям.
Марат же выглядел помятым и каким-то по-утреннему уютным – с растрепанными волосами, помятой физиономией.
В растянутой футболке, сползающей на одно плечо, в серых спортивных штанах, босиком.
Едва глянув на него такого, я отвернулась и сморщилась, а за ребрами снова мучительно потянуло.
Ничего. Пройдет. Должно пройти. Я в это верю.
— Завтракать будешь?
— Угу, — пробубнил он, опускаясь за стол и зевая во весь рот, — и кофе покрепче, пожалуйста. Никак не проснусь.
— Поздно лег? — спросила я, стараясь чтобы голос не дрожал и не выдавал моего внутреннего смятения.
— Да, — снова зевок за спиной.
— Опять что-то смотрел?
— Просто ковырялся в телефоне. Переписывался
Лопаточка предательски звякнула по сковородке.
Я знала с кем он переписывался. Знала…"
"Пока я изнывала одна в огромной холодной постели и давилась горечью неожиданных разочарований, он был в другой комнате, за стеной и разговаривал с НЕЙ. Наверное, писал ей всякие глупости. Нежности. Шутил.
