Тихий крик, заглушенный чужими губами. Минутное затишье, попытка отдышаться и успокоить стремительно скачущее сердце, уткнувшись носом в мужское плечо.
А потом тихое, но уверенное:
— Я хочу быть с тобой.
***
Безумие было таким сладким, таким пленительным и невероятным, что я не могла поверить.
— Есь, ты где?
Хороший вопрос.
Может, сон? Красивый такой сон, реалистичный до дрожи и дурманящий.
Или, может, на фоне стресса кукуха на бок съехала, и вижу то, чего нет и быть не может? А на самом деле сижу где-нибудь в офисе, бездумно уставившись в потухший от бездействия экран и пускаю клюну на клавиатуру.
Любой из этих вариантов казался более реальным, чем то, что Марат со мной. Здесь и сейчас. Держит в кольце крепких рук, прижимая к груди.
Точно с кукухой беда… протекла фляжечка.
— Сень?
— Я задумалась, — свой собственный голос показался незнакомым и неправильным, как и все остальное.
— О нас?
— О нас.
Его взгляд, темный и пытливый, скользил по моему лицу. Настолько осязаемый и плотный, что я чувствовала его кожей.
— И что придумала?
— Ничего хорошего, — честно призналась я.
— Ну, давай, делись, — улыбнулся муж, но улыбка вышла напряженной. Он будто сам балансировал на острие ножа, опасаясь сделать неверный шаг, — что ты там надумала.
— Ты меня пожалел, — выпалила первое что пришло в голову, и тут же поняла, что это именно то, чего я больше всего боялась.
Того, что я настолько убого выгляжу в его глазах, что только обнять и плакать.
Из разряда: ну иди, хоть поцелую, бедолажка.
Любовь из жалости хуже безразличия.
— Я не настолько жалостлив, — улыбнулся Марат, — кошечку могу пожалеть, собачку, а жену — нет.
— Марат! Мне сейчас не до шуток, — простонала я, — ты не представляешь, какие теории заговоров сейчас строят тараканы в моей голове!
— Есть у меня одно средство от тараканов…
— Марат!
Протест оборвался. Да и как протестовать, если тебя снова целуют, забирая весь кислород. Я как шальная, цеплялась за его плечи, потому что знала, стоит отпустить и все.
Рухну и уже не смогу подняться!
Когда он выпустил мои губы из плена, я прижалась своим лбом к его, и едва справляясь с дыханием, просипела:
— У тебя Альбина."
"Он замешкал, как будто не знал, что говорить, и сердце снова болезненно дернулось.
Она его вечная любовь, его одержимость, его мечта. А я кто?
— Я с ней расстался. Сегодня после совещания у отца. Из-за того, что разговаривал с ней, пришлось задержаться, поэтому Матвей добрался до тебя первым.
