И что – он будет настаивать? Ему что – сексом не с кем заняться больше?
Я точно не самая лучшая кандидатура на роль его сегодняшней девчушки-развлекушки.
– Врёшь… – Горячие пальцы прошлись по моей шее вверх, вызывая мурашки по спине. Я невольно выгнулась, а этот гад рассмеялся… И что смешного – он меня вынуждает тут лежать с ним. Я живая женщина, чёрт возьми, а этот подлец в ласках толк понимает. – Тебе всё очень нравилось, ты так быстро доходила до точки. С другими было так? Было также, а? Ну, расскажи.
Сколько у тебя было мужиков после меня? Такую красавицу наверняка не обделили бы вниманием. А ты научилась наконец нормальный омлет делать мужику? Не тот, который в сковороде… Этот ты еще хуже делала. Научилась, а?
Пелена от его обаяния спала.
Изловчилась и двинула ему коленом прямо по причинному месту.
Ремизов зарычал и выпустил меня.
– Ах ты, зараза! Нельзя мужчин бить туда."
"– Нельзя лапать девочек без спроса! – заявила я, убирая с лица выбившуюся прядь волос из причёски, а затем просто ломанулась к двери.
Нафиг с ним разговаривать дальше!
Как был животным, так и остался.
– Эй, постой! – полетел он мне наперекор. – Мы не договорили.
Он пой мал меня у самой двери, и я едва не взвыла – да что ему надо от меня?
– Ты меня путаешь со своими шлюхами! – кинула я ему в лицо. – Не смей прикасаться ко мне. Тебе больше это недоступно, ясно? Уйди с дороги.
– Да и чёрт с тобой, – ответил он, при этом окидывая меня слишком жарким взглядом.
Брюки его совершенно не скрывали возбуждения. Видеть в таком виде бывшего спустя много лет после развода было…очень странно. – Не хочешь секса – сама обломись. Но мне нужно от тебя кое-что другое.
– Что? – затаила я дыхание.
– Откажешься от тендера и вернёшь мне фирму. Сама. Иначе очень сильно об этом пожалеешь. Я превращу тебя в бомжа, дорогая.
7.
Он серьёзно?
Серьёзно?
После всех этих горячих объятий, сальных, пошлых взглядов, мой бывший выдал вот это?
“Я превращу тебя в бомжа, дорогая”.
Скотина!
Еще и руки распускал, козёл!
Ладно. Я тоже знала, чем его зацепить!
Подняла голову, вытянула свою шею, которой он когда-то так восхищался, называя лебединой, и захохотала в голос.
Смеялась заливисто, долго, глядя при этом Демиду прямо в лицо, и с удовольствием наблюдая, как сползает с этого красивого, ухоженного лица его наглая, вальяжная ухмылочка.
