Осуждали меня, говоря, что я не имею права оставлять Демида ни с чем.
Я просто порвала с ними отношения. Зачем мне такие подруги, с которыми врагов не надо?
Узнала о беременности и это только укрепило моё желание оставить бывшего мужа на бобах.
Пусть помучается! Пусть ощутит всю полноту этого чувства, когда у тебя отнимают всё.
Да, тогда он отнял у меня всё – любовь, семью, уверенность в себе, будущее, о котором я мечтала. Отнял, просто решив получить мимолётное удовольствие.
Именно за это я решила также лишить его всего того, что было ему дорого.
С абсолютно безразличным лицом.
Я и сейчас смотрела на него, отсмеявшись совершенно безразлично.
– Очень смешно, Демид, но нет. Бомжом ты меня не сделаешь. Фирму не получишь. И тендер тоже.
– Всегда любил твой смех.
– Неужели?
– А ты не знала? Я и тебя любил.
– Серьёзно? И на секретаршу полез из большой любви ко мне?
– Это была ошибка. Ты знаешь. И я готов был это признать и искупить. Но ты решила по-другому.
– Да, я решила, что об меня ноги вытирать нельзя.
Тебя это очень удивило, да, Демид?"
"– Нет. Не удивило. Не важно. Давай о деле. У твоей… то есть у моей бывшей фирмы огромные долги, как ты умудрилась их наделать – в душе не чаю. Тендер тебе не видать если о долгах станет известно. Поэтому я и здесь. Хотел предложить тебе решение проблемы.
– Ты снова опоздал, дорогой. У меня уже есть решение.
– Да? И какое? Банкротство? Тюрьма?
– Нет, милый, всё гораздо приятнее. Уверена, ты будешь удивлен.
Сказала и улыбнулась по-королевски.
У меня на самом деле было решение.
8.
– Ну и какое у тебя решение? – нахмурился бывший. – Почку продашь?
– Если только – твою, – ядовито улыбнулась я. – А я замуж выхожу, ясно?
– Ты? – окинул он меня таким удивлённым взглядом, словно на мне жениться никак нельзя. Сам ведь когда-то… – За кого?
– За того, у кого хватит денег спасти не только мою фирму, но и тебя за пояс заткнуть! – вскинула я гордо подбородок.
– МОЮ фирму, ты хотела сказать, – уколол он меня.
– Нет. МОЮ, – настаивала я. – И таковой она останется. Ты же не получишь ни копеечки, и бомжиком, живущим в картонной коробке из-под холодильника на вокзале, окажешься сам.
Демид как-то очень неприятно улыбнулся. При этом тело его было максимально напряжено: все мускулы словно превратились в камень, вены на руках проступили, желваки ходили ходуном.
Что такое, милый?
Я уж давно не твоя, и вполне могу выйти замуж и за другого.
