В сознании алыми буквами пульсировало:
«А я жила… Недолго, но жила!»
Когда не стало мамы, ей едва исполнилось десять. Так уж вышло, что кроме друг друга у них никого не было. Ни родственников, ни друзей. В один из дней маме стало плохо. Ее увезли в больницу на скорой, а Стасю оставили под присмотром соседки — не самой доброй женщины на свете. Позже выяснилось, что у мамы запущенная стадия аппендицита. Очень запущенная. Спасти ее не удалось. Похоронили так быстро, что Стася не успела осознать случившееся. Осознание пришло к ней намного позже.
Она плохо помнила, как пережила эту жуткую утрату. Очевидно, пребывала в шоковом состоянии. Зато отлично помнила, как соседка издевалась над ее бедой.
С каким презрением она шипела «сиротинушка» в ее адрес. С каким наслаждением рассказывала ей о всех ужасах детского дома, ожидающих ее в скором времени. В результате, обезумев от страха, маленькая Стася сбежала от этой старой ведьмы прямо накануне запланированного визита представителей органов опеки. Так и началось ее двухнедельное бродяжничество.
Где она только не пряталась. Где только не ночевала.
И попрошайничала, и продукты на рынке воровала, ведомая инстинктом самосохранения и… банальным голодом. А ближе к вечеру подыскивала себе укромное местечко для ночлега. Благо, хоть лето на улице было. Темнело поздно. Рассветало рано. Она не знала, что ее искали. Иначе, никогда не вернулась бы в их двор. Но детское сердце слишком наивно и доверчиво. Стася надеялась встретить хоть кого-то из подруг.
Еще больше надеялась, что кто-нибудь из них пригласит ее к себе в гости. На чай. Ее и правда пригласили. Но лишь для того, чтобы запереть в квартире и сдать полиции.
Те в свою очередь связались с представителями органов опеки, и совсем скоро Стася оказалась в месте, которого боялась больше темной подворотни — в детском доме. И наверняка она сбежала бы оттуда в тот же вечер, если бы… не Галина Петровна. Знакомство с ней изменило ее жизнь.
И предопределило. Она научила ее быть сильной.
Научила бороться и выживать в этом суровом мире. Кто бы мог подумать, что даже сейчас… спустя столько лет, эти навыки по-прежнему будут для нее актуальны?
С одной лишь разницей — теперь на кону не только ее жизнь!
— Мама! — вернул к реальности звонкий голос дочери. — Пусти! Пусти-и-и-и!
Настюша закопошилась в ее объятиях, подобно котенку, которого слишком сильно сжали. Но Стася ничего не могла с собой поделать. Она держала ее крепко. Очень крепко.
