Надеялась, сохранить существование дочери и их совместное пребывание здесь в тайне от… некоторых личностей. А пребывание намечалось неожиданно длительным.
Сперва, после звонка Сергея Алексеевича, Стася так сильно разволновалась, что и слышать ничего ни о какой поездке не хотела. Воспоминания больно жалили ее, отравляя разум. Паника душила. Но успокоившись и посоветовавшись с Ульяной Семеновной, она все же рискнула. Решила встретиться с друзьями, затаившими на нее обиду после ее переезда.
Решила очистить совесть, и впервые за четыре года побывать на могиле у матери.
А еще, раз уж так сложились обстоятельства, решила устроить дочери настоящее новогоднее приключение, познакомив малышку со своей малой Родиной. И время года для этого было самое подходящее."
"В общем, поразмыслив хорошенько, Стася арендовала на месяц уютную трехкомнатную квартиру в самом центре города. Если верить арендодателю, ее окна выходили на главную городскую площадь. Как раз на ту, на которой из года в год устанавливали самую большую, самую красивую елку.
Именно там запускали самые завораживающие фейерверки. Представив, в каком восторге будет Настюша, Стася не смогла пройти мимо этого жилья.
И теперь сама сгорала от нетерпения, мечтая оказаться в их временном пристанище как можно скорее. Да и Ульяна Семеновна права. Холодно.
Словно прочитав ее мысли, дочь жалобно захныкала:
— Мама, я замерзла! Пошли домой!
И потянула ее в сторону вокзала, отлично запомнив, откуда они приехали.
Ульяна Семеновна добродушно рассмеялась, склоняясь к ней.
— Так далеко нам до дома-то, Настенька! — принялась растирать ее пальцы в рукавичках. — Мы здесь немного поживем!
— Здесь? — испуганно пискнула малышка, озираясь по сторонам. — На улице?
Стася не слышала, что ответила ей Ульяна Семеновна. Отвлеклась на телефон, вибрирующий в руке — наконец-то позвонил водитель такси.
И уже спустя сорок минут их встретила хозяйка квартиры — приятная женщина средних лет. После небольшого осмотра жилья и мини-экскурсии, Стася подписала предложенный ей договор и распрощалась с хозяйкой, предварительно взяв у нее две связки ключей.
Едва за женщиной закрылась дверь, Настюша радостно завизжала, громко хлопая в ладоши:
— Ура! Ура! Мы не будем жить на улице!
А Стася поспешила заключить ее в объятия, и уткнуться носом ей в макушку.
Лишь бы не разреветься. Лишь бы не выглядеть слабой в глазах дочери.
В горле стоял болезненный ком. Сердце тревожно трепыхалось в груди.
