Она жаждала лишь понимания и простого человеческого тепла.
А еще… Стася всеми силами гнала от себя мысли о нем… о бывшем муже.
Из последних сил противилась воспоминаниям — и плохим, и хорошим, направляя их в иное русло. Это было сложно. Чертовски сложно.
Ведь с Яном ее связывала… почти половина жизни!
Они познакомились, когда ей было шестнадцать. А поженились — едва исполнилось восемнадцать. Ему на тот момент стукнуло уже двадцать два.
Взрослый. Здоровенный. Сильный. Уверенный в себе и не по годам серьезный.
Он всегда знал, чего хочет, и шел к поставленным целям напролом. Она ощущала себя с ним, как за каменной стеной.
Ни в чем не нуждалась. Ничего не боялась. Была обожаема и желанна.
Их страсть не знала границ и пределов. Накрывала внезапно и сжигала дотла.
Они были одержимы друг другом. Больны. И даже не пытались исцелиться.
Все четыре года их семейной жизни казались сказкой. Пока однажды… Стася до сих пор не понимала, как это с ними произошло.
В какой момент?
«Да, какая разница?» — резко одернула саму себя. — «Плевать! И уже давно!»
Смирившись с тем, что своими силами едва ли успокоится, девушка аккуратно (дабы не разбудить Настюшу) встала с кровати и тихонько выскользнула из спальни. Затем, стараясь не шуметь, побрела на кухню.
Оказавшись на месте, отыскала в аптечке настойку пустырника, и отхлебнула микстуру прямо из бутылочки. Поморщилась и торопливо запила водой. Вкус отвратительный, но эффект… ради него можно было и потерпеть.
Тем не менее, возвращаться в постель Стася не спешила. Погасив свет, медленно подошла к окну, отодвинула занавеску и с ногами уселась на подоконник. Давняя привычка. Еще детдомовская. Ей всегда нравилось наблюдать из окна их комнаты за ночным городом, пока другие спали. Раньше это занятие дарило ей покой и умиротворение. Но не сейчас.
Она вроде и любовалась красивыми видами, но мыслями была далека.
Они… все еще не поддавались контролю. Крутились вокруг мерзавца, о котором ей совсем не хотелось думать. Не хотелось о нем вспоминать.
Но думалось! И вспоминалось!
«Моя девочка! Моя малышка!» — будто наяву звенел в ушах его низкий хриплый голос. — «Я убить за тебя готов, ты это понимаешь?»
В те времена Стася верила каждому его слову. Плавилась в его руках, как свеча и охотно подставлялась под поцелуи. Растворялась в нем без остатка.
