А все… с эмоциями не справляюсь! Все куда-то… бегу!»
Нужно было срочно брать себя в руки. Успокаиваться и возвращаться. Назад. Туда, где находилась сейчас ее дочь. Туда, где их обеих так любили и ждали.
Но Стася не могла. Силы покинули ее в одночасье. Колени подкосились, и она рухнула прямо в снег. Мягкий. Кристально чистый. Недавно выпавший.
Со стороны она наверняка выглядела, как сумасшедшая. Только ее это мало заботило. Ее сердце кровоточило. Рвалось в груди на чертовы куски. Снова.
Спрятав лицо в ладонях, Стася беззвучно зарыдала, мысленно завывая:
«Он прав! Мы… оба виноваты! Мы оба это допустили! А я — дура! Конченая дура! Почему я не замечала, что со мной творится что-то неладное? Почему не видела себя со стороны? Как? Как могла сказать ему, что готова заменить его другим мужиком? Почему мой язык не отсох в ту секунду? Я… на самом деле не хотела этого! И близко не собиралась! Так зачем ляпнула?»
Ответа на этот вопрос у Стаси не было даже сейчас — спустя столько лет.
Зато была злость. Лютая злость на себя.
На Яна. И на его… эм, любовницу?
Никогда прежде она не винила ее в случившемся. Только своего неверного муженька. Напрасно, как оказалось. Если Ян рассказал правду Сергею Алексеевичу, то… все буквально перевернулось с ног на голову. Да, уж.
К такому повороту событий жизнь Стасю не готовила. Она не знала, как реагировать на услышанное. И верить ли бывшему мужу, тоже не знала.
Но в одном была уверена наверняка:
«Зря мы не устроили полноценную тёмную этой мерзкой суке! Ой, зря!»
Внезапно чьи-то сильные теплые руки оторвали ее от земли.
Вздернули вверх, как котенка нашкодившего, вынуждая рефлекторно подняться.
— Ты спятила? — взревел Ян, остервенело впиваясь в ее плечи. — Спятила?
— Да-да-давно, — тихо выдохнула она, сильно заикаясь и стуча зубами.
Оттолкнувшись от него, Стася не смогла удержать равновесия. Вновь оказалась в снегу. Тогда Ян тоже рухнул на колени рядом за ней и сгреб ее в охапку, прижимая к своей тяжело вздымающейся груди. Стиснул так сильно, что ее бедные косточки жалобно захрустели, и измученно прохрипел:
— Сумасшедшая! Вот куда тебя понесло? Совсем мозгов нет? Продрогла вся!
— Извини.
Я сама не знаю, почему именно так на стресс реагирую. Это у меня с детства. Вернее, со смерти мамы. Я бежала тогда без оглядки, чтобы спастись. Видимо, с тех пор и вошло в привычку. Когда мне страшно или больно… в такие моменты мозг отключается и ноги сами куда-то несут.
— Так тебе страшно сейчас? — прозвучало мягче, снисходительнее.
