– Ладно, Вадим, черт с тобой. Давай выпьем и говори свои скверные речи дальше. Я буду терпеть.
Они выпили.
– А к девочкам? – засмеялся Зимин.
– К девочкам пойдем завтра.
– Зачем завтра? Да и идти никуда не надо. Они придут сами. У меня есть парочка телефонов. Девочек сюда пускают. За определенную плату. Я узнавал. Как хорошо в Европе! За деньги можно все! Но старушку-Европу они сейчас разрушат до основания.
Наутро, мучаясь похмельем, Радовский услышал над собой голос Зимина. Открыл глаза. Тот стоял в не застегнутом мундире оберштурмфюрера СС и, мрачно глядя куда-то мимо Радовского, говорил ему:"
"– Помнишь, Сиверс говорил, что любая миссия не может быть эгоистичной.
Он говорил это еще там, в Смоленске, два года назад. Тогда у Гитлера был в активе еще только один опыт поражения. Под Москвой! И какую положительную мораль вынес наш гений из этого урока? Он счел, что его генералы и фельдмаршалы недостаточно умны и сделал себя верховным главнокомандующим! Браво! Ну, а потом был Сталинград. Потому что он должен был случиться.
А ты в это время формировал свои батальоны. Понимаешь, Георгий, невозможно сделать солдат из тех, кто не знает, за что они будут драться.
– И ты тоже этого не знаешь?
– И я тоже! – Зимин сделался вдруг еще прямее, и Радовский понял, что он еще не протрезвел. А может, уже опрокинул стопку-другую с утра. Проводил девушек и засел за стол, не желая тревожить спящего друга.
– Вот как?
– А ты знаешь? И ты не знаешь! Потому что именно ты мне рассказывал о зачистках партизанских районов и о том, что происходит во время этих людоедских мероприятий!
– Вадим, замолчи.
У меня раскалывается голова.
– У тебя болит голова. После французского коньяка?
– Я от него отвык.
– Вам там выдают так называемый ликер. Бурду, получаемую в результате смешивания шнапса со спиртом невысокого качества. Даже солдаты проклинают это пойло. Ты всегда считал меня циником. Но это меня хотя бы спасает от риска сойти с ума. Попомни мое слово, нас очень скоро вышвырнут из России.
А потом твои русские батальоны заставят драться где-нибудь на севере или юге Франции, в Италии или на Балканах. Против союзников Сталина! Но не против Красной Армии, о чем постоянно мечтаешь ты, Штрикфельд и кое-кто даже в высших кругах. Об этом мечтал и Андрик Сиверс. Русские батальоны будут воевать против англичан и американцев, против канадцев и австралийцев. И тогда уж нам с тобой, старина, бежать уже будет некуда. Весь мир будет против нас. Нам припомнят все.
