– Там, в лесу, под Могилевом. Когда переходил.
– Ты что, Георгий? Я опасаюсь тебе наливать еще, дружище. А мы только начали.
– Наливай. Но Буяна я видел. И он видел меня.
– Тебе нужен отдых. Хочешь, я об этом позабочусь? Поживешь месяц-полтора в каком-нибудь замке в горах. На полном пансионе. Под присмотром молоденьких ариек. А? – Зимин снова внимательно посмотрел на Радовского. – Послушай, Георгий, ты слишком всерьез все принимаешь.
– Ты что, не видишь, все летит к чертям! Большевики сейчас ведут перегруппировку.
Они накопят сил и снова ударят. Они каждый раз наращивают силу удара. У них хорошие танки и самолеты, пушки и реактивные установки. У них пока еще плохая тактика, но хорошие солдаты и офицеры во взводах, ротах и батальонах. И тактике они постепенно тоже учатся. Москва, Сталинград, Орел и Курск. И каждый раз поражение немцев все сильнее и очевиднее. Масштабнее! Следующий удар будет катастрофой.
– Ну и что? – Зимин побледнел и выпрямил спину. – Это было ясно с самого начала. Помнишь, в Смоленске Штрикфельд с Сиверсом носились со своим меморандумом? Русская Освободительная Армия! Русская Освободительная Армия! И – что? Эти балтийцы, должно быть, думали, что их пустят дальше прихожей… Они даже нашли генерала на роль командующего Русской Освободительной Армией.
И носятся теперь вокруг него, пытаясь преподнести Гитлеру фигуру Власова как лучшего исполнителя воли самого фюрера на Восточном фронте. Но немцы даже Власову, даже под присмотром немецких офицеров, никакой армии формировать не позволят.
Ты лучше меня знаешь, чем закончилась смоленская идея. Нам, русским, на этом фронте, Георгий, больше батальона не дадут. Батальон! При немецкой дивизии. Во втором эшелоне! Вспомогательные функции и прочее… Тебе еще повезло, ты попал к людям вменяемым. В абвере меньше политики. На твоих курсантов не смотрят как на «остовцев» и «хиви». Хотя… Сколько батальонов для русского дела ты успел сформировать, дружище?
– Я тебя сейчас ударю, Вадим. Потому что два года назад ты говорил совершенно другое!
– Два года? Боже, сколько времени прошло! Давай, бей! Это не будет иметь для нас особых отрицательных последствий, даже если дело дойдет до полицейского разбирательства.
А они слетятся на шум тут же. Начнут разбираться… Русские… А, эти недочеловеки способны на все… В худшем случае нас выселят из этой гостиницы. Куда-нибудь попроще, где живут их союзники, чехи, венгры, румыны. И при досмотре стащат из корзины пару бутылок самого лучшего коньяка.
