Хотел уж челом бить боярому мужу, чтоб свёл нас во второй раз…
В батюшке бродил неуёмный и страстный дух — верный признак того, что бывал он не только на ристалищах, а на Святом Пиру попировал. Тем самым он чем-то напомнил Ражному деда Ерофея, и высказанная им сейчас боль поражения в поединке со Скифом внезапно всколыхнула давнее, полузабытое чувство мести, с которым он однажды отправлялся на Валдай."
"— Добро, Голован. Если позволишь, на себя твою обиду возьму.
— А вот этого позволить не могу! — внезапно посуровел отец Николай.
— Молод ещё, чтобы чужие страсти на себя возлагать. Со своими справься сначала… Да, кстати, помнишь, что ваш поединок — Тризный Пир?
— Калик говорил… И жаль, что Тризный.
— Ох, не шали, Ражный! — Голован погрозил пальцем. — Слышал я, как ты Колеватого одолел! Как рубаху снял… Не дело это, каждый раз выходить на ристалище, словно на поле брани. Презрение к смерти — это прекрасно, но прекраснее, когда есть любовь к жизни.
Не след побоища устраивать в дубравах…
— Ты священник. Голован, тебе, конечно, проще разбираться в вопросах жизни и смерти. — Ражный вздохнул и посмотрел на могилу несостоявшегося соперника. — Но меня так отец учил, извини.
— Потому араксы из твоего рода и живут недолго, — заметил тот. — Ни один Ражный не перетянул за полтораста лет.
— Да нам и этого хватает…
— Ты весь в отца… Точнее будет, в деда.
Даже обликом похожи. — Голован задумчиво усмехнулся, погладил бок. — Я с ним не схватывался, нет… Мы с Ерофеем на Святом Пиру пировали, под Можайском и на Бородинском поле танковые колонны жгли… Славно попировали, супостата так напотчевали и упоили, да ещё когда под Курском опохмелиться дали на старые дрожжи, более уж и чарки поднять не мог… Да… С батюшкой твоим мы после войны на ристалище сошлись… Боярый муж свёл, чтоб я с молодого дубка листья зеленые стряс.
А он уж и тогда был ярый, хотя по возрасту Сбору не подлежал и потому на фронт ходил с мирскими… Я как схватился с ним в Муромском Урочище, так сразу понял: быть ему Пересветом… От твоего папаши память ношу. На, погляди!
И завернув рубаху, показал оторванную от рёбер и так и не приросшую кожу…
* * *Следующим этапом работы Верховный уже наметил установление контакта со старцем, томящимся в застенках НКВД.
