Предложила выпить (осталось от красивой жизни немного вина) — Павел не отказался. Приготовить тушенку с картошкой много таланта не требовалось, и все же Линда ухитрилась переварить картофель. Он не обращал внимания, с аппетитом уничтожал предложенные яства, провозгласил тост: за спокойную мирную жизнь и чтобы люди разных наций по возможности ладили меж собой. Вино было кислое, но, худо-бедно, пилось. Фрау Магда долгого застолья не вынесла, еще раз поблагодарила капитана за «чудесное спасение» и ушла, прихрамывая, спать.
— Мама сильно сдала, — прошептала Линда, провожая ее глазами. — Она не может долго ходить, долго сидеть за швейной машинкой. Ей несколько раз на дню нужно обязательно прилечь — ноги болят. После смерти отца она долго болела, жаловалась, что отказывают суставы в коленях. Мой отец случайно попал под грузовик во дворе фабрики…
— Он действительно работал на стекольном заводе?
— Конечно, — удивилась Линда, — был рабочим, мастером, потом директором. Умел лично выдувать такие красивые бокалы… Он не был нацистом, просто работал, кормил семью.
Предлагали вступить в НСДАП, возглавить партийную ячейку на фабрике, он как-то выкручивался, ссылался на здоровье… Мы ведь ничего не знали до 43-го. Потом он съездил в командировку куда-то в Австрию, вернулся подавленный, сказал, что по работе пришлось посетить один из лагерей для государственных преступников… Был после этого такой потрясенный, разбитый. Горько шутил, что словно заново родился…
— Как назывался этот лагерь? Не Маутхаузен, случайно?
— Не помню, может быть… После его смерти у нас не осталось средств к существованию, мне пришлось искать другую работу.
В кадровом отделе газового завода мало платили… Подруга Фрида помогла — ее жених работал в Управлении по оккупированным территориям, пообещал похлопотать о должности переводчика. Предложили это место, я согласилась… — Линда зябко поежилась. — Я же не знала, что каждый день буду наблюдать такое… Столько поломанных судеб… В основном это были молодые женщины из Восточной Европы, которых пригнали в Германию на работы… Я не хочу об этом вспоминать.
— Я вас и не заставляю, — пожал плечами Верест. — Добавку можно, проголодался очень…
— О, да! — Линда подскочила, отобрала пустую тарелку, стала наваливать новую порцию. — Я страшно извиняюсь, Пауль, картошку покупала в овощной лавке на Вульгартен, она такая дряблая и превращается в кашу… Это не то, что можно есть китайскими палочками, — засмеялась она.
— Что такое китайские палочки? — не понял Павел.
