Он не планировал жениться на ней. Упрямый дракон внутри его тела с трудом переваривал эту глупую девочку, заключившую договор с богиней. Когда он переворачивал в голове ситуацию и представлял, что нисколько не смущаясь отбивает у Теофаса Эльене, хотя они Истинные, ему становилось тошно. Лале тошно не было.
Он жалел ее, понимая, что инициатором договора, скорее всего, была богиня, но избавиться от неприязни до конца так и не сумел. Он слишком долго считал ее ребенком и пропустил момент, когда бесенок внутри его фальшивой невесты вымахал в крокодила, пожирающего на своем пути любое живое препятствие.
Диан считал, именно она, черпая взаймы божественную помощь, взяла кольцо хозяйки дома, убила Иве, пыталась убить Аланте. Дважды пыталась убить Аланте. Ее выбравшаяся наружу звериная, искалеченная ипостась, скорее всего, следствие нарушение договора с богиней. Привыкнув за последние пять лет к безнаказанности, она нарушила прямой запрет. Но теперь не узнать, что это был за запрет.
Больше тебе нечего бояться. Понимаешь, Аль?
— Понимаю.
Я, еще помня нормы порядочности, как умела изобразила на лице понимание. Кажется не очень хорошо, потому что Анвар снова помрачнел. У меня было чувство, что мой язык приобрел небывалую кинжальную остроту, но перестал чувствовать грань допустимого. Такую очевидную для любого человека грань «друг-враг», и разил всех без разбора.
Впрочем, у меня есть новости поважнее.
— Этот вейр… Ротокан, он говорил, что уже завтра все Сопределье будет уничтожено.
Он ведь черный маг?
Анвар медленно кивнул. Глаза его на миг незнакомо блеснули алым и вновь погасли.
— С той секунды, как Ротокан вошел в Сопределье его отслеживали несколько записывающих камней и два нира с провидческими способностями. Он заходил в храм богини Смеха и в ритуальный зал нашего замка. В последнем мы нашли активированный артефакт. Диан его пока изучает, но похоже это стандартный темный источник.
Вот так. Стандартный темный источник. Даже спрашивать не хочу, когда темный источник стал таким стандартным.
Я за свою жизнь ни одного такого не видела, потому что те, кто их видел, умирали в мучениях и становились перевертышами.
Представила себе целый замок ходячих умертвий, и по-животному содрогнулась. То страшное чувство, когда сердце молчит, и тело отвечает за все сразу — за панику, за страх, за боль."
"— Мне нужно идти, осталось еще несколько дел, которые нужно успеть завершить до вечера.
