Засмеялся и легонько щелкнул меня по носу. Любовь, как ампутированная конечность, влекла обманчивой достижимостью. Ведь я еще помню, как чувствовать, а чувствовать не могу.
— Говори.
Отмахнувшись от странных мыслей, я честно призналась:
— Эти клятвы… Ты поставил меня в безвыходное положение. Я чувствую себя привязанной к Сопределью и ответственной за жизни твоих людей.
— Но я не вижу причин, по которым ты должна уезжать ифрит знает куда и начинать жизнь с нуля. Здесь твои друзья, твое любимое дело, твой меч и щит.
Нет смысла тратить жизнь на очередную борьбу.
За последние дни я пришла к тому же выводу, и мне было очень по душе благородство Анвара.
А потом в груди сдавило до черных пятен перед глазами. Драконица, чтоб ее. Вечно недовольное животное, смеющее диктовать свои правила.
— Но я не могу… — видеть тебя каждый день.
Чувствовать твою любовь. Для меня это не награда, а бремя.
Анвар словно услышал, неуловимо помрачнел, а после его лицо снова вспыхнуло знакомой улыбкой.
— Не волнуйся обо мне, я не стану докучать.
Ты же знаешь, я бываю в Сопределье от силы несколько дней в году. Скорее всего, после свадьбы мы больше никогда увидимся.
Несколько секунд Анвар изучал мое лицо, словно пытался отыскать протест, после резко отвернулся.
Оставшиеся ступени мы прошли молча.
Вблизи храм выглядел уже не так величественно. Облупившаяся побелка, раздробленные камни у основания, каменистая неровная дорожка у дверей, раскрытые по-деревенски окна. Под потрескавшимися стенами расползлись плющ и вейгела.
Только тяжелая дверь с золотыми креплениями напоминала о днях ушедшего расцвета.
Анвар окинул тяжелым взглядом останки погибшей роскоши и… застыл перед входом на несколько минут.
Меня словно в грудь ударило. Что-то происходило. Прямо сейчас. Но я не знала что. Не выдержав напряжения, шагнула к дверям первой, и те, словно ждали меня, распахнулись с готовностью.
На пороге нас встретили несколько храмовников, выглядевших откровенно измученно.
— Она уже там, владыче, но…
— Пока мы ее сдерживаем, — добавил второй.
"
"Из глубины храма несся глухой разъяренный рык. Так ворчит дракон, которому сдавило ошейником горло. Моя драконица тоже разволновалась, но я жестко осадила ее. Драконы должны знать свое место.
— Я пойду первым, а ты за мной.
На подрагивающих ногах двинулась вслед за Анваром, а после не выдержала, догнала и зашагала вровень с ним. Он быстро взглянул и крепче сжал мою руку. Шепнул:
— Не бойся.
За неимением чувств, у меня бунтовала соматика.
