"
"Так, обнявшись, вдвоем, и поднялись по крыльцу, благо ступени были широкие, да купчины Амосовы, у которых Егор по совету своей многомудрой супружницы, купил усадебку, недаром считались богатейшими из богатейших, и мало в чем себе отказывали – вот и хоромины выстроили изрядные – в шесть срубов, с горницами, со светлицами, с сенями, с «белыми» – с ордынскими поливными изразцами – печами. Амосовы были хорошими хозяевами: окромя хором, на усадьбе еще имелись различного рода мастерские, кузница, особая изба для гостей, несколько изб для воинов, конюшня, две бани и еще много всяких амбаров и хозпостроек.
Да! Еще и мощный тын, и ворота с башнею, и мощенный дубовыми плашками двор.
Все это хозяйство княжна Елена с удовольствием обустраивала, однако ж и свое родное Заозерье не забывала – любила – вот, с неделю назад целый обоз туда отправила и теперь переживала – добрались ли? Эко, когда отправляла – морозец стоял, снег сугробами, а ныне что – снова весна-красна?
– Ты у меня сама, как весна! – расхохотался Егор, разлегшись на ложе.
Кафтаны он давно уже скинул, остался в одной рубахе, с удовольствием отдаваясь доброму домашнему жару – Елена сырости не любила и велела протопить печи.
– Велишь ли, госпожа, свечей зажечь побольше? – заглянув в дверь, почтительно осведомился мальчишка-слуга, невзначай купленный княгинюшкой на торжище за синеглазость и внешнюю похожесть на херувима, про которого ей как-то рассказывал все тот же отец Симеон.
Елена махнула рукой:
– Зажигай. И скажи там, чтоб стол в горнице накрывали… Пора уж.
Проводив взглядом слугу, княжна повернулась к мужу:
– Пока тебя не было – малец прибегал от князя Московского посланника, Яндыза.
– Яндыз? – князь помотал головой. – Имя какое странное. Где-то я его уже слышал.
– Еще б не слышал! Тохтамышев сын, московским государем пригретый. Да пес с ним, завтра примем, – хохотнув, Елена взяла ладонь мужа в свою, заглянула в глаза лукаво. – А помнишь, милый, ты обещал, что сегодня мы с тобой вдвоем трапезничаем… только ты и я…
– Ты и я… – тихо повторил Егор.
– А ну-ка, погляди, что мне в глаз попало? Соринка, кажись…
– Где?
В домашнем приталенном платье темно-голубого бархата, с изящной золотой цепочкою на груди, Елена смотрелась сейчас истинной королевой: юная – чуть больше девятнадцати лет – длинноногая, стройная, с густыми золотистыми волосами, словно залитыми летним искрящимся солнцем… пухлые розовые губки, зубы жемчугом, густые ресницы, а из-под них – бездонные омуты васильковых глаз.
