Соперник Лутохин тот гулдьден углядел, ухмыльнулся:
– Ого, паря, как тебя ценят! Н-на, лови плюху!"
"И ударил – с ноги, в подбородок – получай! Лутоня так плечищами в стену и въехал, закачал головой, словно оглоушенный бык. Но тут же оправился, да ка-ак двинул неосторожно приблизившемуся обидчику в ухо – тот так с ног и полетел, аж к двери, едва на улицу не выкатился, да какой-то только что вошедший господин удержал его на пороге. Молодой такой парень, высокий, приятный лицом, с густой светло-русою шевелюрой, еще и усики, и бородка на ганзейский манер стриженная… немец, что ль?
– Здорово, парни!
Не, не немец – ишь как выкрикнул, да так глазищами серо-стальными зыркнул, что даже драчуны обернулись, подумали, будто посадниковы люди пришли перцу задать.
Не, не посадников… Однако ж чужаки вмиг вдоль стеночки выстроились, зарделись, ровно девицы красные…
– Мы тут это… пива зашли попить, господине.
– Попили? – невозмутимо поставив скамейку к столу, незнакомец (а кому, судя по всему – и очень даже знакомец!) уселся и вытянул обутые в дорогущие (из тонкой телячьей кожи) сапоги ноги.
– Ну, попили – и проваливайте. Чего встали? Проветритесь, а завтра с утра – ко мне на беседу.
– Но, господине…
– Пшли!
Чужаки – а как только что хлестко дрались! – словно побитые собаки, поджав хвосты, покинули питейное заведение.
– Ах ты ж, рыло! – пришел в себя Лутоха. – Ты што ж это деешь-то?
Подбежав к незнакомцу, детинушка махнул кулачищем… и едва не упал – вроде бы ничего сидевший на лавке молодой человек и не сделал, так, чуть шевельнулся, а увесистый Лутонин кулак просвистел мимо.
Оглоед ударил еще раз – и снова миом, а потом… Потом незнакомец чуть привстал и – всего два удара – быстрых, точных, практически без замаха: один в печень, другой – в переносицу. И все! Сомлел боец Лутоша – растянулся на грязном полу, раскинул руки.
– Господине, – нервозно переглянулись артельщики. – Кабы не зашиб ты его, дурачину.
– Да не зашиб, поживет еще. На улицу его вытащите, пущай там посидит, воздухом чистым подышит.
Одежда – вот что смутило артельщиков. Одет-то был незнакомец, как настоящий князь: полукафтанец лазоревый с поясом златым, поверх него – кафтан длинный, узорчатый, распашной… а еще браслеты да кольца, да на груди – золотая цепь, и шапка соболья, и… Князь, как есть – князь. Или богатый боярин – не местный, местных-то все знали, но…
– Ой, господине! – ушлый приземистый мужичок – корчемщик – опомнился первым.
