Подбежал, с поклоном чарочку меду стоялого на серебряном подносе принес. – Угощайся да зла на наших робят не держи! Спросить дозволишь ли?
– Спрашивай, – хлобыстнув чарку, милостиво махнул гость.
– Не ты ли бывшее Амосовское подворье купил? Тех самых купчин, что в Холмогоры перебрались?
Незнакомец поставил на поднос чарку:
– Ну, я купил, а что?
– Господи… – корчемщик поспешно перекрестился. – Так ты, выходит, князь?
– Выходит – князь, – усмехнулся молодой человек. – Князь Георгий Заозерский, можно попросту – Егор.
– Ой, господине-е-е! – ушлый хозяин заведения засуетился. – Гость-то, гость-то какой! Эй, служки, а ну, давай столы… Вот сюда, сюда, пожалуй, уж ты, князюшка, моей едой не побрезгуй – от чистого сердца ведь. От чистого сердца.
– Не, есть не буду – сыт, – подергал бородку Егор. – А вот еще одну чарку, пожалуй, выпью, коли нальешь. Да пойду – с ватажниками своими разобраться, который раз уже драки устраивают – посадниковы люди мне все время жалуются.
Эх!
Корчемщик с поклоном подал еще одну чарку, которую заозерский князь тут же и опрокинул – а чего время зазря терять?
– Ваше здоровье, люди да гости новгородские!
– И тебе, князь, всего.
Все посетители дружно поклонились в пояс, а заглянувший с улицы Лутоня, уже успевший благополучно прийти в себя, пал на колени:
– Уж извиняй, княже. Да и людишек своих не ругай особо – то не они драку затеяли, мы.
– Разберусь, – махнув на прощанье рукой, князь Егор покинул корчму – на улице верные слуги уже держали наготове коня, ватажники же, потупясь, стояли поодаль, переминаясь в грязи.
– Ужо я вам! – погрозив им плетью, молодой человек стегнул коня и, в сопровождении вооруженной саблями и короткими копьями свиты, поскакал к Великому мосту через Волхов. Там, в детинце, ждал его для важной беседы сам новгородский «владыко» – архиепископ Симеон, кстати, добрый знакомец супруги Егора заозерской княжны Елены, терпеливо дожидавшейся мужа в недавно приобретенных хоромах.
Жена и встретила Егора уже поздним вечером – усталого и немножко пьяного, а потому и веселого. Встретила, как полагается – услыхав во дворе топот копыт, выглянула в оконце, выскочила на крыльцо высокое, поклонилась мужу – по-новгородским понятиям, как всякая добрая жонка:
– Ой, явился, наконец, сокол мой ясный. Уж все глаза проглядела.
Князь улыбнулся, обнял супругу, поцеловал:
– Хоть кто-то здесь рад меня видеть.
