Галька же, пробив деревяшку, была уже слишком слаба, чтобы расколоть закрытую шлемом черепушку или войти в тело, оторвать встретившуюся на пути конечность. К вечеру знахари и лекари, травники и священники собрали для отправки в Новгород обоз увечных числом под сотню человек – убитых же при том насчитали всего троих.
Однако цели своей ватажники добились. Русло реки наполнилось мешками настолько, что течение ее с этой стороны остановилось, отвернув в прорытый вдоль Китай-города ров. Теперь, наверное – протоку, активно подмывающую никак не укрепленные берега.
Выделив несколько сотен, работавших активнее всех прочих, Егор наградил их вином – снова пятью бочками, – что вызвало у всех заметное воодушевление. Или, точнее – почти у всех…
– Дозволь слово молвить, князь Заозерский… – После заката солнца пришел в занятый атаманом дом сотник Феофан. Воин седовласый и седобородый, могучий опытом и немалой силой, да еще и отличившийся во вчерашней схватке воевода заслуживал уважения, и потому Вожников поднялся навстречу и сразу указал гостю на место за столом:
– Почту за честь, уважаемый Феофан.
Прошу поужинать со мной, чем бог послал. Преломим общий хлеб, сотник. Это вроде как даже за побратимство может считаться, – дружелюбно улыбнулся гостю Егор.
– Благодарствую, княже, – согласно кивнул пасторский воин, подошел к столу, за которым атаман пировал со своими верными ушкуйниками, взял его кубок, поднес к лицу, понюхал. С некоторым недоумением произнес: – Сбитень? Сам сбитень пьешь, а воинов вином угощаешь?
– Так ведь не всех, сотник, – напомнил Егор.
– Токмо сотен пять самых отличившихся. Остальные девять тысяч насухую вечеряют.
– Все едино, – вернул кубок владельцу Феофан. – Пьянка в походе – путь к гибели. Кабы и ты сейчас хмельное что отведывал – увел бы сотни свои от греха, так и знай. Гнева епископа Симеона не испугался бы. Теперь же и не знаю…
Ватажники недовольно загудели. Однако сотник был не тем воеводой, которого можно попрекнуть трусостью, и потому с обвинениями никто не торопился.
– А ты садись, Феофан, в ногах правды нет, – поднял со скамьи Федьку атаман. – Скажи, что еще тебя тревожит? Я твоему опыту доверяю. За совет мудрый в ножки поклонюсь и ему последую. Федя, найди чистый ковш для нашего гостя! Да сбитеня горячего ему зачерпни. От сбитеня он, мыслю, не откажется."
"– За честь такую благодарю, – сел за стол справа от князя Заозерского сотник. – Но душой кривить не стану. Неверно ты, княже, осаду города ведешь. Не по правилам.
