— У нее… Погодите, где же Данфорд?
Молодой отец к этому времени уже выбежал из комнаты.
Данфорд остановился у двери. Что же дальше? Можно ли ему войти? Озадаченный, он постоял так еще несколько мгновений, пока за углом не показались запыхавшиеся Белл и Эмма.
— Чего ты ждешь? — спросила его Эмма.
— Мне уже можно войти? — с сомнением в голосе спросил Данфорд.
— Для начала ты можешь постучать, — посоветовала ему Белл.
— Думаете, мне стоит это сделать?
Белл рассмеялась. Эмма взяла инициативу в свои руки и постучала в дверь.
— Итак, — сказала она решительно, — теперь ты просто обязан войти.
Акушерка открыла дверь, но Данфорд не видел ее. Он не видел никого, кроме Генри и крошечного свертка у нее в руках.
— Генри? — он едва дышал. — Как ты?
Она засмеялась:
— Великолепно. Посиди со мной.
Данфорд прошел через комнату и присел на кровать рядом с ней.
— Ты уверена, что не больна? Я слышал, как ты настаивала на моей смерти.
Генри наклонила голову набок и поцеловала его в плечо.
— Я, пожалуй, не стала бы рожать каждый день, но ради нее стоило помучиться. Как ты думаешь? — Она показала ему ребенка. — Уильям Данфорд, познакомьтесь со своей дочерью.
— Дочь? — прошептал он. — Дочь. У нас девочка?
Генри кивнула:
— Я очень хорошо посмотрела. Это определенно девочка.
— Девочка, — с удивлением произнес он. Осторожно отодвинув одеяльце, он посмотрел на крохотное личико. — Она просто красавица.
— Мне кажется, она похожа на тебя.
— Нет-нет, она вылитая ты.
Генри взглянула на свое дитя.
— Пожалуй, она похожа сама на себя.
Данфорд поцеловал жену в щеку. Затем наклонился и очень нежно поцеловал свою дочь.
— Я не думала, что это будет девочка, — сказала Генри. — Не знаю почему, но я была просто уверена, что родится мальчик. Она так сильно толкалась.
Данфорд поцеловал дочь еще раз, как будто привыкая к новому ощущению.
— Я думала только о мужских именах, — продолжала Генри, — и совсем не думала о женских.
Данфорд загадочно улыбнулся:
— Зато я думал.
— Да?
Он кивнул:"
"— Мне точно известно, как мы ее назовем.
— Тебе известно? А со мной ты не посоветуешься?
— Даже не надейся.
— Понимаю. И как ты назовешь ее?
— Джорджиана.
— Джорджиана? — повторила Генри. — Но это почти так же плохо, как Генриетта!
Данфорд довольно улыбнулся:
— Знаю.
— Мы не должны называть ее так. Когда я думаю о том, что перенесла сама…
— Мне не приходит в голову другое имя, которое шло бы тебе больше, Генри.
