— Я запру тебя в комнате, свяжу по рукам и ногам, и… ради всего святого, произнесешь ты хоть слово?
Генри открыла рот:
— У меня нет подруги по имени Розалинда.
Он тупо смотрел на нее.
— Что?
— Розалинда. Ее не существует. Я… — Она отвернулась, чтобы не видеть его глаз. — Я написала это письмо, надеясь, что ты расторгнешь помолвку.
Он дотронулся до ее подбородка, пытаясь заглянуть ей в глаза.
— Почему, Генри? — спросил он охрипшим голосом. — Почему?
Она вздохнула.
— Я считала, что у тебя есть любовница.
Я не могла вынести такого: только что ты был со мной, а потом с ней, и…
— Я не предавал тебя.
— Я знаю. Теперь знаю. Прости. Прости меня. — Она обхватила его руками, спрятав лицо у него на груди. — Ты сможешь простить меня?
— Но почему ты не верила мне?
Генри вздохнула, и румянец залил ее щеки. Она рассказала ему о леди Уолкотт. Данфорд с удивлением смотрел на нее:
— И ты ей поверила?
— Да. Нет. Не сразу. Но потом я поехала за тобой. — Генри заставила себя посмотреть ему в глаза.
Она обязана была сказать ему всю правду. — Ты пробыл там так долго. Я не знала, что и думать.
— Генри, с чего ты взяла, что я захочу другую женщину? Я люблю тебя. Ты знала, что я люблю тебя. Разве я не говорил тебе этого? — Он наклонил голову, наслаждаясь ароматом ее влажных волос.
— Я думала, что не устраиваю тебя, — сказала она, — что недостаточно красива и женственна. Я так старалась стать настоящей женщиной. Мне даже нравилось учиться этому. В Лондоне было так чудесно! Но в глубине души я всегда знала, что не смогу измениться.
Я знала, что останусь прежней. Дурнушкой…
Он нежно, но крепко сжал ее плечи.
— По-моему, я уже просил тебя никогда не говорить так о себе.
— Но мне никогда не стать такой, как Белл. Я никогда не стану…"
"— Если бы я хотел Белл, — перебил он, — я попросил бы стать моей женой ее. — Он обнял Генри крепче. — Генри, я люблю тебя. Я любил бы тебя даже в рубище, даже если бы у тебя были усы. — Он помол чал и шутливо дотронулся до ее носа: — Нет, пожалуй, с усами я погорячился.
Обещай мне, что не отрастишь усы.
Генри не могла не рассмеяться.
— Ты действительно не хочешь, чтобы я стала другой?
Он улыбнулся:
— А ты хотела бы, чтобы я стал другим?
— Нет! — поспешила ответить она. — Ты мне очень нравишься.
— На этот раз он улыбнулся той самой улыбкой, которая всегда сводила ее с ума,
— Значит, я только нравлюсь тебе?
— По-моему, я сказала, что ты очень нравишься мне, — ответила она робко.
