Не хочу, не могу, этого быть не может. Она ведь жива? Она должна быть жива!
— В реанимации. Возможно, умрет, – бросил Демьян.
— И ты, вместо того, чтобы сообщить мне, пошел в душ? – заорала я. — Ты… ты!!! Ты обещал защитить, а вместо этого что ты делаешь? Волынов, да? А может, это ты ее убить попытался, а? Это же ты, Демьян!
— Что ты несешь? Люди Волынова это – те, которые в живых остались. Гнида не сдох. А твоя сестра… чем ты ей поможешь сейчас?
— Врешь, – зарыдала я. — Это ты! А даже если не ты, я не дура, Демьян.
Ты папу убил, ты всех убил, с кем я встречалась. Марка убил. Папу. Меня бы ты тоже убил, когда «любовь» пройдет?
Демьян напротив меня. Сделал шаг навстречу, и я шарахнулась от него.
— Алина, тебе нужно успокоиться.
— А тебе нужно прекратить мне лгать! – завизжала в ответ.
— Руслана грохнул я, да. Он заслужил, – скривил губы в отвращении.
— Чем же? Не так посмотрел на тебя? Не то сказал?
— Он мразью был. И я бы еще раз его убил, если бы вернуть время назад. Убивал бы каждый раз, любимая…
— Не называй меня так!
Поверить не могу.
Он не жалеет, в лицо мне бросает это. И сестра…
— Ты обещал ее защитить, – выдохнула я с ужасом. — Обещал спасти. А вместо этого… вместо этого ты…
— Я, да, – перебил с отвращением. — Плевать мне на эту идиотку. И папаша твой – чудовище. Легко отделался, сдох мирно, быстро, не успев ничего понять. Он худшего заслужил.
— А ты не заслужил? – выкрикнула, захлебываясь ужасом и слезами.
Вся моя семья. Только мама осталась, сестра… Боже, хоть бы она выжила.
Но если выживет, Демьян ее добьет. А потом маму, наверное. Он ненавидит всех нас. Меня трахает, а потом и я ему надоем, и убьет. И плевать бы на меня, но моя семья – какое он имел право?!
— Алина, давай ты разденешься, и мы примем душ? Я все тебе объясню… – спокойно начал Демьян.
И это спокойствие меня ножом резануло.
Он спокоен. Ему плевать, что моя жизнь в руинах из тех, кого он уничтожил.
— Давай, – всхлипнула, и нырнула рукой в сумку.
Ладонь нашла пистолет. Он так удобно лежит в моей руке, будто для нее сделан.
Меня боль переполняет, ненависть, душа горит. А Демьян спокоен и ни о чем не жалеет.
В душ собрался.
— Что ты там ищешь? – насторожился.
Я взвела курок, пока пистолет был в сумке.
Достала его, и мужчина криво усмехнулся.
— Что за тупость?
— Я тебя убью! – голос дрожит, но рука – нет.
— Слышала, что если целишься, нужно стрелять? – рыкнул он. — Алина, ты не сможешь выстрелить. Я тебя люблю, ты неравнодушна ко мне.
