Но и в этой позе есть своя прелесть – я беззащитна перед ним, как жертва перед диким зверем. Ягодицы горят, промежность натерта, Демьян ласкает меня пальцами, просунув между нами руку.
И долбит.
Быстро.
И я кончаю. Ярко и сладко, с примесью боли. Извиваюсь в его руках, сокращаюсь, но мужчине плевать. Он эгоистично таранит меня, подходя к своему пику.
— Демьян, – хнычу, скребу ногтями по стойке, и он изливается в меня.
Кончает бурно, стонет, не стесняясь. Выплескивается в меня, наполняет спермой. Движения члена уже медленнее, ленивее, он не торопится покидать меня.
И затихает.
А затем отстраняется.
По бедру, когда его член выходит, начинает стекать белая жидкость.
— Понравилось?
— Да, – прошептала, повернулась к нему, и сама потянулась за поцелуем.
Демьян сейчас такой родной. Роднее у меня нет. Может, я погорячилась, надумала ерунды? Может… может, не стоит ничего делать? Может, не стоит своими руками уничтожать то, что я успела полюбить?!
— Я в душ, – он оторвался от меня. — Хочешь со мной?
— Я… я позже.
Мне нужно подумать, – опустила глаза.
Мне нужно подумать, и решиться, что же делать.
Демьян пошел в душ, походка твердая, а у меня не тело – вата. Нега по телу разлита. И… сумка ведь в коридоре валяется.
А в ней пистолет.
Я медленно, на плохо слушающихся ногах пошла, подняла сумку, и замерла в нерешительности. Я ведь не убийца. Но Демьян – да, убийца. И смерти заслуживает.
А еще я люблю его.
— Что же делать? – спросила я саму себя.
— … подорвали ее машину? – донесся до меня приглушенный голос Демьяна из душа.
— Хм, Лариса допрыгалась. Она жива? Да похуй мне… нет… Волынов? Хм, держи в курсе. Этого следовало ожидать.
Подорвали… доигралась… жива…
— Лариса, – прижала ладонь ко рту, чтобы не заорать.
Перед глазами картина взрыва. Лара, моя маленькая сестренка, которой я косички плела, которую в школу водила, которая… которая да, стала невыносимой, но это все возраст, и характер ее. Но я ведь люблю ее, и она… жива?!"
"Я вошла в душ. В руке сумка. В ней пистолет. Демьян стягивает белье, телефон лежит на корзине с бельем.
— Ты с кем-то разговаривал? – мертвым голосом спросила.
— Да так, неважно, – отмахнулся, взглянул на меня, и скривил губы: — Врать нет смысла. Слышала, да?
— Да. Лариса, она…
— Подорвалась, потому что полезла туда, где тупым телкам не место.
— Она… она жива? – задыхаясь от ужаса спросила я.
Я папу недавно хоронила. Не хочу ехать на опознание. Не хочу видеть сестру в гробу. А если взрыв – гроб будет закрытый.
