Нашла? Нет?
Блять, иногда я ненавижу ее возраст. По паспорту – взрослая, а ментально – малолетка, которую такой же малолетка и может понять. Я уже закостенел для этого.
После душа спустился вниз, на кухню.
Алина за столом, вертит в изящных пальцах матовый конверт.
— Привет, – подошел к ней, чуть склонился, и приподнял ее подбородок. — Поцелуй меня.
— Вчера нацеловались, – ответила не грубо, но рассеянно.
Притянул к себе, сдавив ее щеки, и заклеймил губы поцелуем.
— Что с тобой опять? Почему такая?
— О папе думаю.
— И?
— И ничего, – внимательно взглянула она на меня. — Пока что ничего не надумала.
Слышал, что женщины считают, что интуиция у них развита. Сердце прихватывает, душа ноет, и прочее-прочее. У меня не интуиция, а жизненный опыт. И этот опыт кричит, что грядет пиздец.
Алина не может знать про Руслана, она его тело только в морге видела, и то мельком. Кого надо я припугнул, кому-то бабла дал, и время смерти определили то, которое нужно мне.
Она не узнает, и не должна узнать.
— Первого января могла бы о чем-то более радостном подумать.
— Вот, – Алина протянула мне аккуратно вскрытый конверт. — Более радостное. Тоже думаю над этим. Один из твоих бандитов передал. Открой.
Вытащил из конверта плотный, дорогой лист бумаги.
На нем вензеля, аромат цветочных духов, и текст.
— Хм, – пробежался глазами по писульке, — значит, Лариса нас зовет на ужин.
— Сегодня, – уточнила Алина. — Мы пойдем?
— Первое января принято отмечать в кругу семьи, – усмехнулся я. — Мы пойдем. И, кстати, пора собираться, мы долго спали.
Только кофе выпью.
Я и кофе выпил, и позавтракал. Мне собираться недолго – костюм, сорочка, запонки и галстук. Алина, впрочем, тоже не стала тратить время на сложносочиненные прическу и макияж, управилась за сорок минут.
— Выезжать нужно только через час, – заметил я.
— Давай прокатимся. Мне нужно открытое пространство.
Если я могу не спорить, и дать ей то, что она хочет – я это делаю. Как сейчас. Мелочь же. Кивнул, мы накинули верхнюю одежду, и вышли из дома, а через пару минут оказались в салоне авто.
— На ужине. Будешь над Ларой издеваться, потому согласился пойти?
— Я не издеваюсь, а говорю правду. Это разные понятия, милая, – усмехнулся, включил поворотники, и свернул на центральную, красиво украшенную улицу. — Твоя сестра та еще сука, и ума у нее не палата, я называю вещи своими именами, и мне плевать, нравится тебе это, или нет, – Алина гневно раздула крылья носа, и я добавил: — Однако, я начинаю уважать эту кретинку.
