— Демьян, на пару слов, – бесцеремонно прервал нас какой-то толстый мужик, и Демьян, кивнув мне, шагнул к нему в сторону.
Сделала глоток шампанского, медленно двинулась по залу, вежливо расшаркиваясь на поздравления. Остановилась возле стола с закусками и подцепила на шпажку оливку, отправила в рот.
Взглядом нашла Демьяна.
Нас разделяет несколько метров.
Он стоит у окна, сунув руки в карманы брюк. Слушает этого пузатого мужика, а тот что-то рассказывает, и лицо красное, раздраженное.
Отправила в рот вторую оливку.
Демьян проводил ее взглядом. Достал руку из кармана и указательным пальцем почесал кончик носа.
Смущенно отвела глаза.
Двадцать минут назад его пальцы были во мне. И он чувствует запах, точно.
Отпила шампанского и снова украдкой посмотрела на Демьяна.
Он улыбнулся.
Закрыла губы бокалом.
Нас разделяет несколько метров.
Мы стоим и играем в гляделки.
Когда уже этот противный дядька от него отстанет?
Я хочу домой.
Хочу, чтобы это случилось, его руки на моем теле, жар его тела, его губы – меня потряхивает от нервов и возбуждения, от осознания своих чувств к нему.
Ведь у него всегда пистолет с собой, даже сейчас, там, под элегантным пиджаком.
Он три года работал с папой.
И он убивал.
— Слышал сплетни о Ковале? – раздался сбоку мужской голос и причмокивание, и я покосилась в сторону гостей.
Два мужчины, один лысый – он взял что-то из блюда с морепродуктами и отправил в рот. Снова причмокивание – облизнул пальцы."
"— М—м, свежие, попробуй, – предложил он спутнику и жадно оглядел шведский стол.
— Коваль говорят, того. Не Волынов его шлепнул. Раньше убили. И не от пули в ящик сыграл. Тяжелым тупым предметом по затылку отоварили.
— Кто говорит? – второй потер руки.
— Так…ходят слухи.
Замерла в сторонке.
Машинально глотнула шампанское.
Не может быть. Врут. Просто сплетни. Демьян мне сам сказал, что Петр Волынов застрелил моего отца в тот вечер.
И я…хочу ему верить.
ДЕМЬЯН
День.
Алина уже встала. Я слышал, как она поднялась с кровати, стараясь не шуметь.
Вчера я точно знал, как проведу эту ночь, мои мысли в ее глазах отражались.
Вечером я многое увидел в глазах Алины – возбуждение, злость, непонимание, похоть и… влюбленность?
Да.
А затем все планы полетели к чертям. Трахать замороженных кукол мне никогда не нравилось, а Алина именно замерзла, застыла, и нихера было не вытрясти из нее, даже когда рядом с собой уложил в кровать.
То пыталась отвернуться, отстраниться, то в глаза заглядывала требовательно, ища там что-то.
