— Демьян, еще, не останавливайся…
Я помню про беременность, она заставляет меня сдерживаться. А вот что движет Демьяном – неясно, но главное, что он пошел мне навстречу. В поцелуе выплескивается вся та жесть, которая стоит между нами, и я упиваюсь этим контрастом: поцелуй-насилие, и нежный секс.
Демьян еще ускорил движения, прикусил мою губу, вдалбливаясь в мое тело, и я задрожала, содрогнулась всем телом от огненной волны, укравшей мое дыхание и мои мысли. Есть только он и я, и это экстаз, но я помню, что он скоро закончится и придет пустота.
Потому я глажу мужское лицо, стираю бисеринки пота, все еще полыхая от оргазма. А Демьян берет свое. Насаживает меня, он тоже близок. Движения уже не такие легкие и нежные, мне приходится контролировать его, и глубину проникновения.
Он простонал в мои губы что-то напоминающее мое имя, резко вынул член, и кончил.
Но не отодвинулся, уперся лбом в мой лоб. Мы так и продолжили оставаться в той позе, в которой все было хорошо – тяжело дыша, и смешивая наше дыхание.
А затем я открыла глаза, и поняла – сказка закончилась.
Он отодвинулся, и опьянение прошло, это как проснуться наутро после восхитительного сна и понять, что в жизни все по-другому.
И нет никакой радуги.
Демьян натянул боксеры и брюки, вжикнул ширинкой. Член еще твердый, и ткань бугрится, напоминает о том, что было.
Опустила глаза и огорченно посмотрела на испачканную семенем черную блузку. Запасной одежды у меня здесь нет, хотя шкаф поставили, я просто не успела…
Демьян схватил меня за руку, рывком сдернул со стола, куда я машинально присела.
Подняла взгляд и шумно выдохнула.
Какая к черту блузка. Нашла проблему.
Он смотрит так, словно прибить меня хочет, и от этого взгляда плохо.
Демьян наклонился. Поднял с пола нож для бумаги, коснулся лезвия указательным пальцем, и мой взгляд метнулся к его рубашке.
Красное пятно. Слева, чуть выше пояса брюк.
— Давай…покажи, что там, – неуверенно потянула его за рубашку. — Надо обработать, у меня есть перекись.
— Что у тебя есть? – он хрипло засмеялся и сдавил мое запястье. — Заботишься обо мне, Коваль?
Закусила губу.
Глупо, глупо, переживать за эту царапину после того, как я бросила его на полу ванной, истекающего кровью.
Сжала зубы.
Он надолго замолчал, слышала лишь его дыхание, оно срывается, словно Демьян только что оббежал весь город, он нездоров еще, может быть, ему нельзя такие нагрузки. А он держал меня и казалось, что в его руках прежняя сила.
