За эти два часа вокруг сменялись разнообразные картины: сосновые боры, светлые кедровые редколесья, ковыльные степи, кормящиеся стада овец и дремлющие возле них пастухи, альпийское разноцветье, гудящее шмелями и завораживающее красками. В конце концов Федора начало клонить в сон. Он уткнулся лицом в гриву кобылы и вдруг осознал, что сидит в густой лесной траве, прислонившись к стволу дерева, а нос ему щекочут мелкие листья соседнего кустарника. Лошади паслись неподалеку, Аглая раскладывала на земле самобранку.
– Как это я? – встряхнулся Федор и тут же пожалел, что сделал это. Все тело, до самой мелкой косточки, ныло и жаловалось, не желая больше совершать какие-либо движения. Да и без движений все мышцы пели на разные лады, выводя грустную, очень несчастную мелодию боли.
– Лошадям тоже нужен отдых, – флегматично объяснила Аглая.
– А-а, – сказал Федор и подумал, что нужно бы оскорбиться, но не стал – не было сил.
Он принялся молча насыщаться. Не хотелось тратить усилия на разговор, и вскоре Федор обнаружил, что ни ему, ни Аглае затянувшееся молчание не в тягость.
"
"– Хорошо, когда людям есть о чем молчать, – заметил он, жмурясь на пробившееся сквозь сосновые лапы солнце. – Между прочим, это важный показатель психологической совместимости.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Просто хочу, чтобы ты имела это в виду.
– С тех пор как ты приехал сюда, это первый раз, когда тебе лень изображать болтуна, – сказала Аглая.
– Непринужденная светская болтовня тоже, знаешь ли, большое искусство, – раздраженно ответил Федор.
– И потом, почему ты все время мне перечишь? Самоутверждаешься за мой счет? В конце концов знай свое место, женщина.
В глазах Аглаи появилось удивление.
– Прости, – кротко и как-то по-детски попросила она. – Я больше не буду.
– Не будешь перечить мне? – не поверил Федор.
– Не буду.
– И я могу болтать, о чем мне вздумается?
– Да.
– И ты никогда не будешь пытаться оспорить мои… слова?
– Да, – с запинкой произнесла она.
– И… мои действия? – Федор понимал, что его заносит, но не мог остановиться, испытывая границы дозволенного. В конце концов не он пригласил ее на прогулку в горы, где на много километров вокруг одни елки-палки и где не властен голос разума – здесь живут только инстинкты.
Аглая пожала печами и отвернулась лицом в сторону.
– Как хочешь.
Федор счел это необыкновенным подарком и от волнения даже не стал задумываться о причинах подобной щедрости.
