Федору была слишком неприятна эта тема, изгнавшая его из Москвы, поэтому он предложил другое развитие беседы:
– Если уж все так серьезно, надо по крайней мере устроить испытание вер, как князь Владимир. Чин по чину. Почему христианство, а не, к примеру, буддизм?
– Да все просто. Не только вера дает силу народу, народ тоже дает силу своей вере. А русские очень крепкий и сильный народ.
– Летать рожденный не будет ползать, – согласился Федор.
– Но сейчас русским нужно много силы, чтобы выжить. Слабых всегда пытаются добить.
А где ее взять? Да там же, где и раньше.
– Может, хоть для порядку в мечеть к братьям-мусульманам наведаться? – торговался Федор.
– А чего туда наведываться, – пожала плечами Аглая. – Если бы князь Владимир принял ислам, мы бы с тобой сейчас жили в разных государствах, наверняка не соседних, и говорили бы на разных языках. Может, и взрывали бы друг друга.
– Да, трудное положение. Но ничего, и не такие передряги бывали, – бодро заверил Федор."
"Аглая внимательно посмотрела на него, не останавливаясь, и тут же отвернулась, опустила голову.
– Эй, – позвал Федор, – так ты со мной?
– Конечно, с тобой. Один заблудишься, – насмешливо ответила она, блеснув в его сторону глазами.
Наутро Федора разбудило конское ржание у окна. Разлепив веки, он увидел рыжую лошадиную морду, просунувшуюся в открытую форточку и жующую листья домашнего вьюнка. В испуге Федор попытался набросить на нее одеяло, но промахнулся и повалил с подоконника цветочные горшки. Лошадь закивала головой, разразилась недовольным ржанием.
– А ну не ори тут! – погрозил ей Федор, в спешке натягивая брюки.
Дверь в комнату распахнулась, на пороге возник дед Филимон, из-за него выглядывала Аглая.
– Чего буянишь-то? – поинтересовался дед.
Федор, вдруг засмущавшись, торопливо надел рубашку, застегнулся.
– А вы-то чего? Врываетесь… Лошади какие-то… – Он оглянулся на окно, но наглой морды уже не было.
– Ты ж в поход собрался, – ответил дед, – а все дрыхнешь. Вон, Аглайка прискакала.
Федор посмотрел на часы – они показывали половину пятого.
– Да, – медленно сказал он и потер висок, – если девушке приспичивает в полпятого утра идти со мной в поход, это что-нибудь да значит.
Аглая громко и выразительно фыркнула.
– В горах нет уличных фонарей, надо пользоваться солнечным светом. А солнце давно в небе.
– Чья это лошадь? – В мысли Федора закралось не очень приятное подозрение.
– На ближайшее время – твоя.
– Ох, нет, – простонал он.
– Да, – улыбнулась Аглая.
