– Готовь свое седло к долгому массажу.
Федор на мгновение одеревенел от изумления.
– Где ты набралась этого вульгарного цинизма?
– Ты просто плохо меня знаешь, – ответила она, исчезая. – Даю тебе на сборы пятнадцать минут.
– Во так вот, – сказал дед, двинув головой. – Понял, Федька?
– Тоже мне, командирша нашлась, – крикнул Федор в окно.
– И штаны застегни, – сурово добавил дед. – А девку мне чтоб не обижал.
Суетливым движением Федор подтянул молнию на брюках.
– Обидишь ее, как же, – пробормотал он.
…Пять часов спустя позади осталось горное ущелье с ручьем, по которому перешли на другую сторону Курайского хребта. Федор взмолился:
– Все. Перерыв на обед.
– Натрудил мозоль?
– Целых две.
– Говорила же тебе, сиди ровно и держись ногами. А ты прыгаешь на лошади, как бурдюк.
– Да лучше сидеть на электрическом стуле, чем на этой скотине, – вспылил Федор.
Аглая подъехала ближе и вдруг хлестнула сорванной веткой по крупу его лошади.
– Догоняй!
Она понеслась галопом.
Кобыла Федора, резко сменив скорость с первой на третью, поскакала следом, отставая на полкорпуса.
– Ты что делаешь?! Я же упаду! – завопил Федор, прижимаясь к холке лошади.
– А как еще быстро научить тебя держаться в седле? – крикнула Аглая и направила своего чалого жеребца наискосок через мелководную речку. В фарватере поднятых брызг вздымала воду и его каурая кобылка.
Федор, крепко облепив лошадь руками и ногами, отдался на волю судьбы.
Когда он почувствовал, что кобыла пошла медленнее и тяжелее, вокруг был лиственничный перелесок, покрывающий горный склон.
Узкая дорога забирала вверх и терялась в свиристящих зеленых дебрях.
– Сколько это мы отмахали? – спросил он удивленно.
– Километров восемь. Хочешь передохнуть?
Федор распрямил спину, проверил свои ощущения и с содроганием ответил:
– Я не смогу с нее слезть. Кажется, я прирос к этой скотине. Даже страшно подумать, что ждет меня на земле.
– Вот и хорошо.
Едем дальше.
– Дорогая моя Аглая, – с мукой в голосе произнес Федор, – тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты изверг? Извергиня.
– Первый раз слышу.
Федор стоически превозмогал себя еще пару часов, периодически принимаясь разминать затекшие плечи и седалище: крутил поочередно руками и пытался вставать в стременах.
– Что ты делаешь? – спросила Аглая, наблюдая за его телодвижениями.
– Даю роздых мозолям, – ворчливо ответил Федор.
