Папа знает очень мало, а она и вообще почти ничего, кроме прабабушкиной девичьей фамилии Найдёнова и полузабытых сказок о таинственном Олунецком крае. Растревоженная мыслями, Аня достала из шкатулки с документами портрет девушки и долго вглядывалась в нежное лицо, знакомое ей до малейшего нажима умелого карандаша. Большой художник рисовал. Жаль, что он не подписался и не указал адресата. Интересно, узнала ли незнакомка, что у неё просят прощения, да не просто так, а Именем Христовым?
Такими вещами не шутят.
Загадка портрета манила и волновала, как в детстве волновали непрочитанные книги.
Картинка звала в дорогу. Взглянув на часы, Аня убедилась, что для телефонного звонка ещё не поздно и, набрав номер, с ходу обрадовала подругу:
– Жанна, я решила, что поеду с вами. Но только с тем условием, что маршрут будет проложен именно в Олунецкий район.
– Даже не сомневайся! Всё устроим в лучшем виде! – обрадовано заверещала Сметанина, выразительно зачмокав в трубку губами, изображая поцелуй. Только не передумай!
– Я не передумаю, – пообещала Аня, держа перед глазами рисунок, и в отблеске света ей показалось, что девушка на портрете ободряюще кивнула головой.
* * *– Девушки, следующая остановка – ваша Чупилиха. Стоянка три минуты, – стукнула в дверь купе бодрая проводница, и Аня посмотрела на часы. Пять утра. На нужную станцию поезд прибывает в пять двадцать, времени на сборы – всего ничего. Растрепав по подушке тёмные волосы, Жанна дрыхла без задних ног, словно собираясь проспать до конечной остановки в Петрозаводске.
– Едем до Чупилихи и там присоединимся к группе. Нас встретят, – объяснила она маршрут поездки, помахав перед Аниным носом заранее купленными билетами.
До Чупилихи так до Чупилихи. Аня попрощалась с сыном и папой, упаковала вещи и с облегчением поняла, что предстоящая поездка приятно волнует её новизной впечатлений.
Всю дорогу Жанка трещала без умолку, угомонившись лишь в середине ночи.
– Жанна, вставай. Пора.
– А? Что?
Встрёпанная Сметанина взбудораженно заметалась по купе, не зная, то ли ей бежать в туалет умываться, то ли расчесать волосы.
– Могли бы и раньше разбудить, – она лихорадочно накрасила губы и прикрикнула на Аню: – А ты что сидишь? Неужели не хочешь понравиться новым знакомым?"
"– Ты в своём репертуаре, – засмеялась Аня, опуская с верхней полки рюкзак с вещами. Он весил, наверное, килограммов десять, и мысль о том, как она дотащит груз до туристической стоянки, занимала куда больше, чем ненужный макияж.
