– Костик! Кто тебе разрешил вставать на стул и самостоятельно открывать форточку! Ты забыл – здесь шестой этаж!
Худенький Костик всем телом прильнул к стеклу, высматривая во дворе что-то важное, и Аня обратила внимание, как его уши просвечивают на солнце трогательными красными лопушками. Охнув, она сгребла сына в охапку, прижала к себе и понесла на кухню ужинать, думая о том, что скоро уже не сможет взять его на руки. Ребёнок рос как на дрожжах. Ещё год – и школа.
– Мам, а деда скоро приедет?
Ел Костик долго, постоянно отвлекаясь и сортируя макароны по сторонам тарелки.
Если сына не поторапливать, то он просидит до глубокой ночи, поэтому Аня всегда садилась напротив и контролировала процесс, позволяя себе расслабиться лишь тогда, когда на ужин была жареная картошка, которую Костя обожал до поросячьего визга.
– Дедушка сказал встречать его через две недели. Это ровно четырнадцать дней, – ответила Аня. – Он обещал, что съездит с тобой в аквапарк и планетарий.
– Ура! – в честь дедова приезда макароны стали послушно накалываться на вилку, оставляя на тарелке тягучие нитки растопленного сыра.
– А ты с нами поедешь в планетарий?
– Не знаю.
Аня задумалась и вдруг поняла, что хочет на недельку уехать куда глаза глядят. Сменить обстановку, развеяться, встряхнуться – как угодно. Слишком много однообразия накопилось в её жизни во время бега по замкнутому кругу. Жанна права насчёт отпускного приключения – нельзя закрывать себя в шкафу.
Водный туризм, сплав по рекам, песни у костра казались Ане развлечениями инопланетными, сходными с полётом на Марс. Она всегда считалась домашней девочкой, хотя и проводила каникулы в сибирском посёлке.
Но там совсем другое: сбегаешь в лес за грибами или сгоняешь на велосипеде купаться на озеро – и обратно, домой к бабушке Лене есть пироги и читать книжки, часами валяясь под кустом орешника на раскладушке в палисаднике. Змеевское детство Аня всегда вспоминала как самое лучшее в жизни.
Прочитанные книги обещали интересную жизнь, наполненную героическими событиями и встречами с необыкновенными людьми, а оценки в школе позволяли верить, что для неё открыта дорога в любой гуманитарный институт.
А потом в жизнь их семьи ворвался девяносто первый год."
"Он стёр со страниц газет слово «социализм» и густо уснастил их новоязом «приватизация и демократизация». Страна с головой погрузилась в передел собственности.
