– Нгуги белозубо заулыбался и хитро посмотрел на Аню, словно проверяя, какое впечатление произвёл на неё рассказ. Результатом остался доволен: Аня слушала его как зачарованная, недвижимо стиснув руки на драной юбчонке. В её воображении мелькали картины льняного поля с растрёпанными девушками, увидевшими, как прямо на них, стреляя из лука, мчится голый чёрный человек. Тут кто хочешь умом тронется.
Увидев, что Нгуги сияет от удовольствия, девочка решилась спросить:
– Скажи, а за что попал на каторгу Алексей Ильич?
Улыбающиеся губы Нгуги сморщились в гармошку, и черты лица сурово затвердели:
– Этого я тебе сказать не могу.
И у него не спрашивай, если беды не хочешь. Как говорят русские старики: «Кто много знает, тот мало живёт».
Обещание звучало зловеще и, украдкой перекрестившись, Аня подумала: «Не зря хозяин воет по ночам, как упырь. Видать каторга ему была дана не напрасно».
По приезде домой Анюте стало не до рассуждений. Пока Нгуги разгружал привезённые продукты, она кинулась топить баню.
Завтра после обеда она отпросится у хозяина и побежит проведать бабу Катю. То-то старушка обрадуется, ведь Нгуги велел передать ей связку сушёной рыбы и меру овса, хватит на целую неделю!
* * *– Анька, слышь, Анька! – на всю улицу закричала тётка Матрёна из крайнего дома, видя, как Аня, перепрыгнув через вытаявший грязью ров, выскочила на дорогу.
Аня остановилась. С тёткой Матрёной она не ладила. Именно с её тяжёлой руки пошла гулять по деревне слава про Анютку, как про немую дурочку.
– Анька, пока ты незнамо, где шляешься, твоя баба Катя-то померла!
– Как померла? – одними губами прошептала Аня. Хотя тётка Матрёна не могла расслышать ответных слов, она безошибочно угадала вопрос и заорала с новой силой:
– Знамо как! Как на Руси помирают, так и померла. Смертушкой. С вечера занемогла, на голову жаловалась. А утром мы с хозяином глядим – дым из трубы не идёт, пороша на дворе нетоптана. Мы глядь в оконце, а Катерина на полу лежит. И уже не дышит.
Матрёна утёрла рукой сухие глаза и всхлипнула:
– Последний стакан воды старухе никто не подал.
Вот и привечай после этого сирот безродных. Корми их, пои…
Причитания тётки Матрёны хлестали Аню словно пощёчины. Обезумев от горя и не разбирая дороги, она помчала к дому, всей душой надеясь, что злая баба решила посмеяться над ней и соврала.
Но судя по широко распахнутой двери в избу, чтобы выстудить тепло, и по изрытому следами снегу во дворе, соседка сказала правду.
